А прямо перед нами очертилось панорамное окно с видом на плывущий дирижабль. Мы находились всего в полукилометре от цеппелина и прекрасно видели его на фоне звёздного неба.

— Какие будут приказы? — поинтересовался многомерный убийца.

— Заходим внутрь. Убиваем всех, кто защищает Самуила Раевского. Женщин и детей не трогать. Тех, кто сдаётся — не трогать.

— Будут свидетели, — напомнил Мусаев, глядя на пистолет.

— Не переживай. Я сделаю так, что они ничего не поймут.

— А что с Раевским?

— В расход.

Я не исключал, что Мусаев не сможет прыгнуть через многомерность в защищённый артефакторикой летательный аппарат. И тогда всё будет намного сложнее.

Вот сейчас и проверим.

Глава 4

Интересная особенность домоморфа — интегрироваться в любое строение или транспортное средство прямо из многомерности. Против такого лома нет приёма. И обнаружить нас заранее очень сложно. Практически нереально.

Хотя…

Попробуй не заметить дисколёт, преследующий тебя на протяжении четверти часа.

Мы растворились в воздухе, а через несколько секунд стали частью пассажирской гондолы. Пристроились снизу. Дирижабль даже не пошатнулся — Бродяга по-прежнему игнорировал гравитацию.

В потолке кабинета прорезался люк.

Вниз опустилась металлическая лесенка.

К этому моменту я уже выяснил, что Байт Мусаев не может проникнуть на борт цеппелина. Признаться, меня всё это начинает неприятно удивлять. Безнаказанность расслабляет. А я до сих пор свободно попадал в любые помещения, расправлялся с любыми врагами. Думаю, с помощью Расширителя я мог бы всё это обойти. Но — в теории. А я предпочитаю действовать наверняка.

Люк сдвинулся.

Одним рывком я выпрыгнул из отверстия, сместился в сторону и выхватил из кобуры «глок». Через пару секунд рядом появился Мусаев. Неуловимое движение фокусника — и в руках диверсанта появляются ножи.

Бродяга открыл переход на корме, рядом с двигательным отсеком. Под ногами ощущалась едва уловимая вибрация, за стеной что-то тихо гудело. Коридор был обшит дорогой древесиной, под ногами расстилалась ковровая дорожка.

Справа — несколько дверей.

Слева — вытянутое вдоль коридора обзорное окно.

Прямо — трап, ведущий на верхние палубы.

На всякий случай я попытался сделать переборки кают прозрачными, но тщетно. Я вообще не мог применять на дирижабле свой Дар. Непривычное ощущение. Как ни старайся, а энергия по каналам не циркулирует.

Гадство.

Если подобные технологии имеются у Раевского, их может раздобыть кто угодно. Те же Трубецкие, которых я держал в страхе все эти месяцы. Конечно, всюду артефакторную блокаду не установишь. Наверняка, это очень дорого. А как только выйдешь за пределы своего дворца, тут и я. Абсолютного иммунитета вам не видать, господа хорошие.

Делаю знак Мусаеву.

Тот мягко скользит вперёд.

Логично, что первым я пустил бойца, не имеющего при себе огнестрельного оружия. Меты и прыгуны нам не страшны, так что я могу успешно прикрывать своего товарища.

Где ж ты прячешься, Раевский?

Я направился вперёд, остановился у ближайшей двери. Обычная деревянная дверь, такие встречаются на яхтах и океанских лайнерах.

Кивнув Мусаеву, я отступил на пару шагов к противоположной стене, поднимая пистолет. Байт рывком распахнул дверь и сместился с линии огня.

В проёме гул двигателей усилился.

Я не увидел ничего, кроме тусклого освещения, каких-то рокочущих агрегатов и человека в наушниках, повернувшегося ко мне спиной. От наушников к поясу человека шли тонкие проводки. Значит, обычный плеер. Кассетный.

Механик даже не заметил нашего присутствия.

По моему знаку Байт прикрыл дверь.