Выхожу в коридор.

Отбрасываю секач, поднимаю и сматываю кусаригаму. Накручиваю цепь на кулак таким образом, чтобы груз свисал на тридцать сантиметров. В условиях тесного коридора этого достаточно… против обычных, не закованных в броню, противников.

Мысли работали на пределе, прокручивая карту усадьбы в голове. Западное крыло. Флигель. Винтовая лестница. Туда, откуда я пришёл. Это был единственный разумный путь отступления, не ведущий в ловушку главной лестницы, где меня уже ждали бы.

Я метнулся обратно по коридору, перепрыгивая через тела. Шум снизу нарастал, как прилив. Слышалось звяканье кольчуг, грубые окрики. Охрана уже поднялась на второй этаж и сейчас, судя по звукам, делилась на группы для прочёсывания.

Из-за поворота, ведущего к главной лестнице, показались первые фигуры. Не латники, нет. Лёгкая кожаная броня, короткие мечи, пара человек с одноручными секирами. Рядовая стража, мобильная и злая. Они ещё не знали, с кем имеют дело, видели лишь тень, убившую четырёх элитных наёмников. Это делало их осторожными, но не останавливало.

Я не стал ждать, пока враги построятся. Ринулся на них, используя фактор неожиданности. Первый, с мечом, только вынес ногу из-за угла. Моя кусаригама уже была в движении. Не широкий размах — короткий, хлёсткий удар грузом по принципу кистеня. Свинцовый шар на тридцатисантиметровой сцепке описал молниеносную дугу и пришёлся охраннику в коленную чашечку. Хруст, вопль, человек рухнул, загораживая проход.

Второй, за ним, замер на мгновение, глядя на падающего товарища. Этого мгновения хватило. Я сделал шаг вперёд и нанёс удар серпом — не рубящий, а колющий, как клювом хищной птицы. Остриё вошло под ребро, найдя путь к печени. Мужик захрипел и осел.

Но их было уже пятеро, а сзади подходили новые. Коридор наполнялся. Секирник, прикрываясь щитом, рванулся ко мне, занося оружие для короткого мощного удара сверху. Я отпрыгнул назад, давая себе пространство для манёвра цепью. Раскрутил груз на полную длину сцепки — не вокруг себя, а в вертикальной плоскости, перед собой, создавая смертельный веер между стенами. Металлический шар, жужжа, рассекал воздух на уровне головы и груди, вынуждая противника отступать, пригибаться.

Один из мечников, молодой и азартный, попытался проскочить под траекторией вращения. Он ошибся в расчёте. Груз, ударившись о стену, с дикой скоростью отскочил по непредсказуемой дуге и угодил парню в висок. Тело беззвучно сложилось.

Это внесло нужную паузу. Враги замерли, осознав, что узкое пространство работает на меня. Я использовал эту секунду, чтобы отступить, пятясь к арке флигеля. Моя цель была не убить всех, а прорваться.

Гвардейцы поняли мой манёвр и с рёвом бросились вперёд, уже не строясь, давя числом. Теперь кусаригама стала оружием ближнего боя. Я отбивал удары мечей серпом, а груз на короткой цепи свистел вокруг моей свободной левой руки, ломая пальцы, запястья, челюсти тем, кто подходил слишком близко. Это был жестокий, грязный бой на уничтожение. Я получил удар плашмя секиры по плечу — накладки комбинезона погасили силу, но боль пронзила всё тело. Ответным ударом серпа я вспорол горло нападавшему.

Вот она — арка. Я рванул в проём, чувствуя, как лезвие меча просвистело в сантиметре от спины. Поворот. Узкий коридор флигеля, всего несколько шагов до винтовой лестницы. Я обернулся и, не целясь, швырнул груз в преследователей. Тот влетел в скученную группу, отбросив одного из них, и я, не вытягивая цепь, просто бросил её, оставляя кусаригаму в качестве дорогой, но необходимой платы за скорость.

Время было куда ценнее.

Я влетел на винтовую лестницу, хватаясь за холодные железные перила. Ступени были крутые, узкие.