Меня поразила царящая в окрестностях клуба тишина.

Лес величественно шумел на ветру, изредка каркали вороны да что-то поскрипывало. И никакого смеха, пьяных воплей, прочей дичи. Охранники если и мелькали в пределах видимости, то безмолвными тенями, поодиночке, в глубине сосен. По дорожкам персонал клуба вообще не перемещался.

Я втянул ноздрями запах леса.

Замер, давая комбинезону возможность настроиться на окружающую среду. Иллюзион я в этот раз не брал — на случай артефактной блокады. Поэтому следовало рассчитывать исключительно на каббалистику Михалыча. Пока комбез мимикрировал отменно: без задержек и помех подстраивался под ландшафт, не сбоил, не тянул слишком много энергии. При таком расходе меня по завихрениям ки не обнаружить. Там вообще ничтожное потребление.

Хорошо в сосновом бору.

Листья под ногами не шуршат.

Мягко ступая по мшисто-игольчатому ковру, я направился к аэродрому. Первое, что меня интересовало — самолёты. Если их нет, я опоздал.

Путь отнял добрых полчаса.

Взлётно-посадочная полоса расположилась в стороне от исхоженных троп. С главным комплексом это место связывала подъездная дорожка.

Полоса оказалась не асфальтовой, а грунтовой, аккуратно укатанной и обрамлённой рядами фонарей. На ней, замершие, как два пернатых хищника, стояли самолёты. Именно два, как и видел Федя. Без опознавательных знаков, их матовая тёмная краска почти сливалась с ночью. Вот зачем, скажите на милость, красить летательные аппараты в серые и чёрные тона? Я затаился у края леса, в тени огромной сосны, слившись с её корой и иголками, принялся наблюдать. У одного самолёта возились механики, проверяя что-то у шасси при свете переносных фонарей. Их неспешные, почти ленивые движения говорили, что господа пока не торопятся к отлёту.

Это было хорошо. Означало, что я успел.

От самолётов я двинулся обратно в сторону главного корпуса, но уже не по дорожкам, а напрямик, сквозь лесную чащу. Я беззвучно скользил меж стволов под прикрытием комбинезона, сливался с тенями, превращал свой силуэт в естественную часть ландшафта. Я двигался медленно, с остановками, постоянно сканируя округу. И вот, уже на подходах к освещённой зоне, мои предосторожности оправдались.

Сначала я услышал их: сдержанное перешёптывание, скрип кожаного снаряжения, приглушённый шаг по земле. Двое. Они шли по своему патрульному маршруту, пересекая мою траекторию под углом. Я застыл. Не просто остановился, а вжался в землю у подножия старой, полуразвалившейся сосны, поросшей мхом. Комбинезон, уловив текстуру коры и цвет влажного мха, завершил иллюзию. Я стал частью пейзажа — бесформенным тёмным выступом у корней.

Охранники прошли в пятнадцати шагах. Я видел их профили на фоне далёких фонарей: профессиональные, подтянутые, с короткими мечами у пояса. Их взгляды скользили по знакомым точкам, но моё пятно их не заинтересовало. Они даже не замедлили шаг. Пробормотав что-то о «скучной смене» и «барской похабе», они растворились в переплетении стволов.

Я выждал ещё минуту, пока звуки их шагов полностью не утонули в ночной тишине, и только тогда позволил себе расслабить мышцы и двинуться дальше. Сердце билось ровно и спокойно. Это работало. Каббалистика Михалыча и моё умение быть незаметным сделали своё дело. Я был невидимкой в самом сердце вражеской территории.

Теперь нужно было добраться до клуба и найти ту самую переговорную, куда не смог проникнуть Федя. Туда, где, судя по всему, и вершились судьбы не одного десятка Родов. Я продолжил путь, уже чётко понимая, что охота началась. И первая её фаза — остаться в тени — была успешно пройдена.

Корпуса «Волги» были ярко освещены уличными фонарями.

Несколько припаркованных внедорожников явно принадлежали аристократам, отдыхавшим параллельно с моими «друзьями».