Мэра, в другом конце зала, стискивает зубы. Я заставляю себя сидеть молча, хотя в глубине души радуюсь и танцую. «Только и всего».

– Тиберий, – шипит Анабель.

Он не удостаивает ее ответом. А она не настаивает.

«Ты сама это сделала, старая дура. Ты назвала его королем. Теперь повинуйся».

– Признаюсь, я унаследовал природное любопытство дяди Джейкоса… и матери, – говорит Кэл.

Он смягчается при воспоминании о матери. Впрочем, мне мало что про нее известно. Кориана Джейкос – тема, которую королева Элара предпочитала не затрагивать.

– Я хочу посетить Свободную республику и выяснить, правда ли то, что о ней рассказывают.

Он понижает голос и внимательно смотрит на Мэру, словно просит взглянуть на него. Она не реагирует.

– Предпочитаю всё видеть собственными глазами.

Дэвидсон, у которого глаза тут же оживляются, кивает, и на мгновение маска равнодушия спадает.

– Мы будем рады принять вас, ваше величество.

– Хорошо, – Кэл смахивает пламя и постукивает костяшками по столу. – Значит, договорились.

Старая королева поджимает губы; вид у нее такой, словно она съела лимон.

– Договорились? – сердито спрашивает она. – Мы ни о чем не договорились. Ты должен поднять свое знамя в Дельфи и провозгласить его столицей. Должен отвоевать земли, ресурсы, людей, склонить на свою сторону оставшиеся Высокие Дома…

Кэл непоколебим.

– Мне действительно нужны ресурсы, бабушка. В первую очередь, солдаты. Они есть у республики Монфор.

– Вы абсолютно правы, – произносит отец низким рокочущим голосом, который пробуждает в моей душе давний страх.

«Он сердится на меня за то, что я это спровоцировала? Или он доволен?» Я уже давным-давно выяснила, что значит рассердить Воло Самоса. Ты становишься привидением. Тебя игнорируют, не желают замечать. Пока ты многочисленными успехами не вернешь себе отцовскую любовь.

Я искоса смотрю на отца. Король Разломов высится на своем троне, бледный и безупречный. Под тщательно ухоженной бородой я замечаю улыбку. И тихонько вздыхаю от облегчения.

– Я надеюсь, что просьба законного короля Норты удовлетворит правительство премьера, – продолжает отец. – И усилит наш альянс. Поэтому справедливо, что и я пошлю своего представителя, который будет выступать от имени Разломов.

«Только не Толли! Не надо!» – вопит мой внутренний голос. Мэра Бэрроу обещала не убивать его, но я не особенно доверяю ее словам, особенно при таких благоприятных обстоятельствах. Нетрудно это представить. Нелепый несчастный случай, который на деле окажется не такой уж случайностью. И Элейн тогда тоже придется поехать в качестве верной супруги наследника. «Если отец пошлет Толли, к нам вернется труп».

– С вами поедет Эванжелина.

И облегчение сменяется тошнотой.

Меня раздирают два противоположных желания – потребовать еще вина и заблевать весь пол вокруг трона. Внутренние голоса вопят в голове, и все они твердят одно и то же: «Ты сделала это своими руками, глупая девчонка!»

3. Мэра

Никто здесь не слышит меня, кроме патрульных, и вряд ли их интересует девушка, которая хохочет одна в темноте. Я имею полное право смеяться, плакать или вопить, если вздумается. Мне хочется делать все это одновременно. Но смех побеждает.

Я смеюсь как сумасшедшая – возможно, я и правда сошла с ума. Уж точно у меня есть повод спятить после такого дня. С улиц Корвиума еще убирают трупы. Кэл выбрал корону, а не то, ради чего – как я думала – мы сражались.