— Да, Сульвейг мастерица.

— Подведем итоги? — предлагает Карен. — Начинайте вы, вас ведь каждый день потчуют этакими вкусностями, а я пока еще пожую.

Турстейн Бюле отпивает глоток можжевелового, откидывается на спинку стула, утирает рот.

— Ну что ж, на теле и на месте обнаружения видны вполне отчетливые следы волочения, так что мы исходим из того, что совершено преступление. И то, что кто-то перевернул вверх дном дом Фредрика, лишь подкрепляет эту версию.

Карен кивает.

— Да, чтобы убедить меня в обратном, понадобятся серьезные доказательства. Тогда возникает вопрос: кому выгодно убийство Фредрика Стууба? Есть версии?

— Только самые очевидные. Думаю, внук, который ему наследует.

— Габриель, так его зовут? А как его фамилия?

— Стууб. Он носит фамилию матери, она замужем не была.

— Да-да, конечно, вы говорили, отец неизвестен?

— Ходят слухи про Аллана Юнсхеда, и это бы, пожалуй, кое-что объяснило.

— Про того самого Аллана Юнсхеда?

Бюле кивает. Так вышло, что Карен никогда не имела отношения к делам, напрямую связанным с байкерской группировкой. Но что Аллан Юнсхед — президент “ОР”, ей, конечно, известно.

— Где именно на острове обретается “ОР”?

— База у них возле Тюрфаллета, ближе к Скальвету, на другой стороне острова. А что? Вы же не собираетесь туда ехать?

Карен пожимает плечами.

— Не сейчас, но Юнсхед сидел по меньшей мере за два убийства, и коль скоро он как-то связан с жертвой, придется с ним потолковать.

— Если не считать факта, что Юнсхед опять за решеткой, уже несколько месяцев, — невозмутимо вставляет Бюле. — Вдобавок он, говорят, серьезно болен, так что наверняка не миновать разборок по поводу того, кто станет президентом после него.

Значит, Юнсхед опять в кутузке, этого Карен не знала.

— А что вы имеете в виду, говоря, что если Габриель сын Юнсхеда, то это бы многое объяснило? Он что, тоже состоит в “ОР”?

— Неофициально. Но они пользуются услугами иных “неорганизованных” граждан, которые каким-то образом с ними повязаны.

Бюле пальцами рисует в воздухе кавычки. Карен подавляет содрогание.

— Это точно известно или просто слухи?

— Увы, последнее…

— Значит, Габриель, возможно, из этих неорганизованных?

— Да, возможно, или этакий hang around. Возле их базы ошивается довольно много молодых парней, норовят подмазаться к главарям. Габриель сейчас судится из-за опеки, потому я и подчеркиваю, что шансы на членство в группировке у него не больно-то велики, по крайней мере пока развод окончательно не оформлен. Но мы с ребятами несколько раз натыкались на него наверху, в “ОР”, так что рыльце у парня явно в пушку.

Карен утирает рот, откидывается на спинку стула, смотрит на коллегу.

— Господи, вы что же, все обо всех знаете тут на острове? Да вам просто цены нет.

Турстейн Бюле пытается скрыть довольную улыбку.

— Я ведь всю жизнь здесь живу, а как полицейский волей-неволей видишь в людях и менее приглядные стороны, вы же сами знаете. Но такие подробности мне известны, собственно, лишь о тех, что живут в окрестностях Скребю. А Габриель в одном классе с нашей Триной учился, я же говорил.

— Где он работает?

— У Гротов, на винокурне. По-моему, за бутилирование отвечает или за что-то в этом роде.

Карен легонько усмехается. Визит на винокурню Гротов, расположенную возле Гудхейма, намного привлекательнее, чем поездка в горы, к мужикам с длинными седыми косицами.