— Уму непостижимо, как это целый народ одновременно отправился на долгие выходные, — говорит Ларсен.

Брудаль что-то бормочет в знак согласия и тянется за соусником.

Карен со вздохом откладывает нож и вилку.

— Компьютер не нашли? Тогда, наверно, кто-то его умыкнул.

— Не иначе, за компьютером и охотились. Если он у него был, конечно.

— Думаю, наверняка был. Фредрик Стууб преподавал в Университете Равенбю, как я только что узнала.

Кнут Брудаль фыркает:

— Ты переоцениваешь естественников, Эйкен. Я встречал в Равенбю таких, что даже мейл послать не умеют. Не из молодых, понятно, но Стууб уже несколько лет был на пенсии. Человек старой закалки, по словам Свена Андерсена, малость с чудинкой на старости лет. В общем, вполне симпатичный.

— Почем ты знаешь? Неужто и с покойниками теперь разговариваешь? — смеется Сёрен Ларсен.

После секундного замешательства Брудаль отвечает:

— Андерсен рассказал, ясное дело. Я у него несколько часов пробыл. Он далеко не глуп для здешнего уроженца.

Сёрен и Карен переглядываются. Вообще-то не в привычках судмедэксперта положительно отзываться о других. Во всяком случае, о ныне живущих.

— Я всего-навсего имею в виду, — продолжает Брудаль, — что, даже если Стууб преподавал в университете, отнюдь не обязательно, что дома у него был компьютер. Раньше люди не пялились целыми днями на экран и ничего, обходились, все шло как надо.

— Тогда что же искали у него дома, как по-твоему? Ведь ничего вроде не пропало. — Карен отпивает глоток вина.

— Почем я знаю. Выяснять — твое дело.

С усталым вздохом она оборачивается к Ларсену:

— Ты же понимаешь, я не могла не спросить. А что-нибудь еще в доме нашли, о чем ты не упомянул? Отпечатки пальцев, следы, волосы? Что-нибудь?

— Да всего полно. Сколько хочешь, — улыбается он с полным ртом. — Если повезет, то не все они принадлежат Стуубу и его собаке. И при завтрашнем вскрытии, возможно, обнаружатся следы преступника. Ты же будешь присутствовать, полагаю?

Карен кривится:

— Придется, куда я денусь. Стало быть, сейчас ты меня ничем не порадуешь?

Ларсен утирает струйку масла, вытекшую из уголка рта, тянется за бутылкой. Но вдруг замирает, ставит бутылку на стол.

— Технических находок нет, просто ощущение. Не знаю, стоит ли говорить.

— Выкладывай, — просит Карен. — Не томи.

Сёрен Ларсен не спеша наполняет бокалы. Сгорая от нетерпения, Карен наблюдает, как он осторожно сует пустую бутылку в ведерко со льдом.

— У меня возникло ощущение, смутное ощущение, не более, что все это чуть слишком… картинно.

Карен вдумывается в сказанное, слушая, как Брудаль жует. Картинно — не то слово, каким бы она описала хаос, который увидела с порога.

— Искусственно? Ты это имеешь в виду?

Ларсен пожимает плечами:

— Ну, не знаю. Все выдвинуто, перевернуто, перемешано, ты сама видела. Но у меня возникло ощущение, что тот, кто это устроил, на самом деле ничего не искал. А просто пытался создать картину взлома, толком не зная, как он обычно выглядит.

14

С легким щелчком дверь закрывается. Она не оставляет щелочки, чтобы Миккель, если проснется, видел свет на лестничной площадке. Хотя обещала оставлять эту щелочку всегда. Обман… Она поневоле судорожно вздыхает, закрыв лицо ладонью. Молча стоит, уткнувшись лбом в закрытую дверь. В утренний рисунок Тюры. Младший братишка хныкал от зависти, когда рисунок четырьмя кнопками пришпилили в двери, а потом они вместе устроились на кухне, чтобы Миккель тоже нарисовал картинку, которую пришпилят к двери.