|
Глядя на это, я почувствовал странное: будто кто-то там, за горизонтом, дёрнул за ниточку.
Ночь тянулась долго, как будто вовсе не хотела заканчиваться. Мы спали урывками. Два часа сна, час дежурства. Опять сон, опять смена. Цикл за циклом, пока глаза не научились автоматически открываться к своему времени, даже не дожидаясь сигнала от имплантата. И самое главное — никто нас не потревожил. Ни крика, ни писка, ни движения датчиков. Слишком тихо, чтобы верить в удачу.
Но раз никто не пришёл — значит, у нас есть ещё одна ночь. А значит — ещё один шанс дождаться «Земли».
Проснулись мы до рассвета, без команды, просто одновременно. Организм сам поднимает человека на ноги, если чувствует, что дальше спать опасно. Ощущения были странные: вроде бы ночь прошла спокойно… но тишина вокруг казалась уже не защитой, а чем-то вроде задержанного дыхания острова. Как будто что-то притаилось и слушает.
Было еще темно, но свет Живы уже пробивался за горизонтом, постепенно превращая ночь в предрассветные сумерки. Океан же жил своей жизнью. Волна ровно перекатывалась по гладкому песку, поплавок ехал вверх-вниз, а в катушке слышалось лёгкое «зууу… зууу…» — ровное, стабильное. Это было почти приятно: стабильность в любом виде нам сейчас была нужна.
Баха первым вылез наружу. Я видел, как он застыл у поплавка, склонив голову набок.
— Что? — спросил я.
Он в ответ только махнул рукой — мол, иди сам, посмотри.
Я вышел, проверяя сектор. Чужих сигналов — ноль. Тепловых пятен — ноль. Даже фон по биомассе минимальный. Подошёл к воде, остановился рядом с Бахой. И увидел.
На песке, прямо у линии прибоя, длинной дугой тянулся след — будто что-то широкое, плоское, но очень тяжёлое, проползло ночью, оставив неглубокую, но чёткую борозду, уходящую в сторону скальных плит. Не лапы, не когти, не щупальца — именно широкое движение, как скат или огромная змея.
Баха присел, сунул палец в песок.
— Свежий, — произнёс он. — Часов пять, может шесть. Как раз первая половина нашей ночи.
— Размер? — спросил Заг, выходя из укрытия.
— Метров пять шириной… длину не берусь даже предположить. — Он оглянулся. — Но прошло оно тихо. Ни всплесков, ни акустики. Судя по всему очередной биотехноид.
Мне это не понравилось. Совсем. Мы втроём вернулись в укрытие, Кира сидела, держа излучатель на коленях. Вид у неё был недовольный.
— Нашли? — спросила она, прислушиваясь к нашим шагам.
— Нашли, — ответил Заг. — Но лучше бы не находили.
Я вывел запись с визора. Кира посмотрела — и тихо выдохнула.
— Оно прошло… под носом?
— Да, — сказал я. — И не тронуло поплавок. Значит, либо оно не охотится на всё подряд… либо мы пока ему не интересны.
Она замолчала. Потом подняла голову:
— Значит, надо найти, где оно теперь.
— Нет, — отрезал я. — Значит, надо укрепиться. Наша задача — выжить минимум ещё сутки. Потом «Земля» войдёт в сектор связи. Искать местных тварей — плохая идея.
Кира вздохнула, но спорить не стала.
— Уходим дальше от берега. Нужно другое укрытие. — Принял я решение — Нужно дальше разведать углубление.
Мы вышли втроём — я, Заг и Кира. Баха остался у волновой станции — сказал, что сделает буфер побольше, если подберёт другой режим катушек.
Внутренняя расщелина встретила нас влажным, тёплым воздухом. Мох светился сильнее, чем вчера. Цвет — чуть желтоватый, как подсохший светляк. Заг шёл первым.
Мы шли вперед по извилистым тоннелям, и в этот раз работал мой скафандр, у Зага оставались крохи заряда, а Кирин я решил пока не использовать, оставив его как резерв. |