Мы с бабушкой вдвоем жили. А она все жаловалась, что-де не «стало державы в ногах и тело вовсе студнем сделалось». Тут-то и появилась сказка про мальчика и его колокольчик. При этом бабушка гладила меня по голове и горько вздыхала. Я все спрашивала, откуда у мальчика колокольчик да зачем, почему, да как он знает.

— Глупота ты моя, — снова вздыхала бабушка и гладила меня по волосам, а они так и прилипали к ее шершавинам на ладони. — Ты уж большенькая, не пужайся, ежели у меня вот тут, — она трогала морщинистую шею, — колокольчик забрякат, тожно уж помирать стану, не стрясай меня, а то задергаюсь, испужаю тебя пуще прежнего.

Я начинала реветь дурным голосом. А бабушка даже не успокаивала.

— Вот-вот, дева, счас пореви, потом легче, когда знать будешь.

Спали мы с бабушкой летом на большой кровати с блестящими шишечками на перилах, а зимой — на голбце, чтоб теплей было.

Однажды проснулась я ночью на голбце, и спросонья почудилось мне, что рядом будто в колокольчик кто брякает. И заорала я что было мочи:

— Убирайся, малец с палец! Не отдам тебе бабушку! — И начала лупить подушкой вокруг себя.

Колокольчик затих…

— Эвон че, дева! — начала меня укладывать бабушка. — Должно, сглазили тебя вечорась!

Она слезла на пол. Я слышала, как забренчали ложки в ковшике с водой, потом бабушка прошлепала к дверной ручке, обмыла ее этой водой и с ковшиком снова влезла на голбец — лечить меня от сглаза.

— Богородица дева, радуйся, благодатная Мария, господь с тобою… — Она приложила ко мне холодную ладонь, и в тот же миг ковшик полетел вниз, а я приказала:

— Выгони его, выгони!

— Кого, милка моя?

— Чего он тут со своим колокольчиком…

— Приснилось тебе тожно, спи, прогоню я его.

Много позже я поняла, что бабушка большая мастерица похрапеть. И деньком, бывало, прядет-прядет, сидя на широкой лавке вдоль стены, глядишь — прилегла, руку под голову и похрапывает с замираниями. Уж школьницей я ей под голову подушку подложу — не услышит.

Лет десять прошло с той ночи. Однажды утром собираюсь в школу, а бабушка, ей за восемьдесят перевалило, вдруг улыбнулась как-то виновато и спрашивает:

— Ты, дева, сказку-то не забыла про Мальчика с пальчик и про его колокольчик?

— Да ну тебя, бабушка! — весело отмахнулась я.

Пришла из школы, бабушка накормила меня, села шерсть теребить. Смотрю — опять на лавочку прилегла. Я — за подушкой. Только задержалась в комнате — книжка на столе лежала раскрытой.

Выхожу с подушкой, а бабушка все лежит на руке. Только не храпит и, показалось мне, не дышит.

Наклонилась я над ней, а в груди у бабушки словно кузнечик стрекочет. И все тише, тише…

СВАДЬБА

Как-то незаметно и быстро выросла соседская Ларка. Бегала-бегала под окнами вместе со всеми ребятишками, да и стала уже невестой. Жених ее нашим бабушкам в доме не понравился сразу.

— Щипач какой-то, — говорила тетя Клава, пенсионерка-лифтерша.

— Это как же? — полюбопытствовала я.

— Дак ить она его вон на сколько выше, он идет да все ее и трогает, как от здоровья у нее отщипывает, от росту ейного.

Ну что уж — парень как парень! Не старушкам же выходить за него — Лариске. Сварщиком работает на строительстве трубопровода, деньги хорошие получает.