Она на мгновение замолчала, давая им возможность переварить это, а сама уже готовила следующую фразу – ту, что не даст им подумать, что он обязан семье Соль или что она стала для него чем-то вроде поручителя.

– Сейчас он… идёт своим путём. Это путь, который вряд ли можно прервать, не разрушив его самого. Я не думаю, что стоит мешать ему.

Внутри неё всё сжалось – она понимала, что говорит почти как чужая, хотя на самом деле каждое слово было защитой. Соль Хва чуть склонила голову, отдавая дань уважения старшим, и добавила:

– Если он захочет, он сам придёт к тем, кому доверяет.

Она не позволила себе больше ни одного лишнего слова. Даже дыхание стало чуть тише – как у человека, который только что прошёл по тончайшей грани между правдой и тайной. Но старейшины так просто не сдавались. Они хотели, чтобы Соль Хва наладила с ним общение. Так как из-за того, что на данный момент происходило в столице, их пути могли окончательно разойтись. И ей, если она хочет продолжить с ним общение, было бы неплохо постоянно поддерживать обмен сообщениями.

Именно поэтому, после того как старейшины ушли, она задумчиво положила перед собой на стол чистый лист, коснулась пальцами виска и глубоко вдохнула. Сердце билось медленно, но мысли текли быстро.

Что передать Андрею? Стоит ли говорить прямо, что его появление стало для семьи Соль ударом и одновременно возможностью? Или лучше смягчить, не показывая, насколько быстро они начали плести сети вокруг его имени?

Она взяла перо, но не спешила писать. В голове постепенно складывались разные варианты. Один – честный, где она расскажет о подозрениях и скрытых угрозах… А другой – более выверенный, дипломатичный, который лишь намекнёт на потенциальные угрозы от подобных “подводных течений” внутренней политики семей.

Перо зависло над бумагой. Возможно, ей стоило бы сначала увидеть его глаза, прежде чем решать, сколько правды он готов услышать? Это был сложный вопрос. И размышляя над ним, Соль Хва достаточно долго сидела у низкого письменного стола, держа кисть в лёгких пальцах, и медленно катала её между ладонью и кончиками пальцев. На свитке уже были начертаны первые строки – выверенные, сухие, почти деловые. Но каждый раз, когда взгляд возвращался к ним, она невольно ощущала, как в сердце поднимается тихая, но упрямая волна – желание вложить туда нечто большее, чем просто вежливые формулы.

Она знала, что сейчас для Андрея вопрос союза с их семьёй – это не только личное, но и стратегическое. Он всегда был осторожен, не любил чужого контроля, но вместе с тем он должен был понимать, что именно в их доме для него могут открыться двери, которые никто другой не распахнёт.

Семья Соль могла дать ему несколько ключевых преимуществ. Влияние в Совете Благородных семей, связи в городах самых разных провинций, защиту от разрозненных, но опасных враждебных кланов, а главное – законное прикрытие для того, что он делает в долине. Она думала о том, как намекнуть на это так, чтобы он понял, что речь идёт не о милости, а о партнёрстве равных.

В голове складывались фразы “взаимная польза”, “надёжный тыл”, “свобода действовать без оглядки”. Но стоило мысленно примерить эти слова к его лицу, как тут же всплывало другое – более личное. Ощущение, что она не хочет, чтобы он видел в этом письме только расчёт.

Да, в их роду ценили союзы по выгоде, но она сама слишком остро чувствовала, что этот человек – уже не просто союзник. И оттого ревность, неожиданно горячая, поднималась в груди всякий раз, когда она думала, что кто-то другой может предложить ему нечто похожее.

Она задумалась, как показать ему, что союз с их семьёй не будет для него клеткой.