Все, что я хочу, так это вернуть своих людей. Разумеется, если их дело окажется в суде, я буду просто обязан давать свидетельские показания в их пользу, включая и описание в мрачных тонах этих фотографий. Представляете, как ухватятся средства массовой информации за возможность узнать все подробности этого дела.
— Вы не сможете это доказать, — выплюнул губернатор, бледнея на глазах. — Если только… мне не послышалось — вы сказали, что у вас есть их копии?
— Я мог бы обмануть вас, и сказать, что действительно сделал копии, — сказал Шутт, — но правда в том, что я их не делал. Как я уже сказал, губернатор, у меня нет никаких намерений использовать эту информацию, почему я и велел им отнести все это назад. Однако, согласитесь, репутация политика — вещь очень деликатная. Малейшая тень скандала может погубить ее, а доказаны факты или нет — не имеет никакого значения. Вопрос, как это представляется мне, состоит в том, что лучше: преследование в судебном порядке моих людей или угроза вашей политической карьере?
Лякот некоторое время не отрываясь глядел на Шутта, затем схватился за телефон и в раздражении начал набирать номер.
— Пожалуйста, шефа Готца. Говорит губернатор Лякот… Шеф? Это губернатор. Шеф, я решил снять обвинение с двух легионеров, которых вы у себя держите… Именно так. Отпустите их… Ох, да не забивайте голову причинами! Просто сделайте это, и все!
Он с грохотом швырнул телефонную трубку и уставился в окно, желая немного остыть, прежде чем снова повернулся к собеседнику.
— Все в порядке, капитан Шутник, с этим улажено. А теперь, если у вас нет ко мне других дел, я просил бы извинить меня. Мне хотелось бы сейчас заняться тем, чтобы сжечь кое-какие фотографии.
К его удивлению, легионер и не думал подниматься.
— На самом деле, раз уж я здесь, у меня есть еще одно дело, которое я хотел бы обсудить с вами, губернатор.
— Есть дело?
— Совершенно верно. Помните, в самом начале разговора я упоминал работу по патрулированию.
— Да, конечно. Именно для этого вы и хотели использовать эти самые фотографии.
Невероятно, но губернатор моментально подавил весь свой гнев. В политике нет места тем, кто не может быстро приспосабливаться к обстановке, или тем, кто склонен поддаваться собственным слабостям и держать зло против того, кто может быть потенциальным союзником. И в конце концов, на какую-то минуту Лякот вновь позволил себе подумать о возможном дополнительном финансировании!
— Точно, губернатор Лякот, — сказал Шутт, — и думаю, это позволит нам извлечь взаимную выгоду из создавшейся ситуации.
Надежды губернатора начали приобретать черты реальности. Он был мастером по части политических спекуляций и с легкостью распознавал ситуации, могущие принести немалую выгоду. Как ни странно, но люди редко умели дать правильный ход своим суждениям… или предложениям. Поэтому нужно было лишь терпеливо ждать, пока они сами не подведут себя к конечной цели своего визита. При этом его интересовал только один вопрос, а именно, каков был размер тех вложений, которые собирался предложить ему Шутт. И еще, пожалуй, то, как долго потребуется подводить его к этой главной теме.
— Это все чистая политика, — сказал он уклончиво.
Капитан внимательно оглядывал комнату, задерживая взгляд на книгах в кожаных переплетах и оригиналах картин, украшавших стены.
— У вас здесь действительно чудесное гнездышко, губернатор.
— Спасибо. Мы…
— Хотя, пожалуй, не такое прелестное, как дом на Альтаире, в котором живет ваша жена.
Вопреки решению быть терпеливым, губернатор почувствовал приступ раздражения при упоминании о его личном домовладении… и о его жене. |