Глава шестая

Туман накрывал море мягким серым одеялом. Было еще рано, так рано, что солнце почти не ощущалось — его свет не пробивался сквозь толстый слой облаков.

На корме судна на воздушной подушке стоял человек, почти во всех смыслах совершенно обычный Фрисон закончил пятидесятым из девяноста восьми выпускников Академию береговой охраны, был признан «годным» во время последней сертификации и не был ни молод, ни особенно стар.

От других служителей береговой охраны Фрисона отличал только его огромный нос, благодаря которому к его обладателю на всю жизнь приклеилось прозвище «Клювик», да еще то, что именно он первым заметил глиссер.

Оба судна располагались неподалеку от устья Истабы, узкой реки, по которой можно было подняться до города Нортона.

Корабль переваливался с борта на борт, качаясь на волнах, набегавших с океана. Фрисон расставил ноги пошире, борясь с качкой, и пытался удержать фокус бинокля на одной точке. Налетевший порыв ветра разогнал туман, и стала видна оснастка глиссера. Он походил на раненую птицу, которая, волоча одно крыло по воде, пытается спрятаться в камышах. Никакого движения на суденышке заметно не было. Наверное, еще спят.

Фрисон опустил бинокль, облизал пересохшие губы и снова поднял бинокль к глазам. Все порты от Онтуна до Даулинга были под наблюдением. Только двухдневный шторм не дал береговой охране догнать глиссер раньше. Спутники-шпионы не могут найти то, что они не «видят», а сочетание плохой погоды и материалов, которыми был обшит корпус глиссера, делало его почти невидимым.

То, что Ландо заплыл в сектор, охраняемый Фрисоном, было чистой удачей, и ею надо суметь воспользоваться, так как ему очень нужен заметный успех. Тот успех, результатом которого была бы отметка «необходим» на следующей сертификации и наконец присвоение звания капитан-лейтенанта.

Фрисон опять опустил бинокль. Да, день и впрямь удачный. Он глянул на нос. Шимаку, техник-стрелок первого класса, сидела, согнувшись, за спаренным пулеметом пятидесятого калибра. Ее лица было не видно за щитком шлема. Одно слово, и она превратит глиссер в плавучий мусор. Это была соблазнительная идея и простая в исполнении, но надо было подумать о девочке.

У Фрисона была дочка, и, представив, как пулеметные очереди пробивают ее тело, он вздрогнул. Нет, придется действовать по старинке, остановиться и подняться на борт. Как в тех историях, что он читал в детстве. Если на пути окажется девочка, ну, он решит проблему, когда столкнется с ней.

Фрисон убедился, что абордажная команда готова, кивнул младшему дежурному офицеру и повернулся к технику-стрелку третьего класса Миллеру:

— Начали.

Миллер кивнул. Это был худощавый молодой человек с густыми светлыми волосами. Улыбка скрыла его не очень почтительные мысли.

— Да, сэр, лейтенант Клювик, сэр. Как прикажете, сэр.

Взревели мощные двигатели, судно поднялось на подушке сжатого воздуха и двинулось над заливом. Чайка, захлопав крыльями, взлетела с поверхности воды.

Фрисон наблюдал за глиссером. Он ожидал, что тот развернется, попытается бежать. Ничего такого не произошло. Хорошо. Еще не проснулись. Значит, будет легче, чем он предполагал. Он повернулся к Миллеру.

— Встаньте параллельно.

— Есть, сэр.

Миллер повернул штурвал и подвел корабль к глиссеру по длинной пологой кривой. Он в нужный момент выключил двигатели, и патрульный корабль, пройдя по инерции немного вперед и вбок, ткнулся в левый борт лодки. Потом отскочил, и суда начали расходиться.

Металл клацнул по композитовой обшивке — экипаж Фрисона бросил абордажные крюки и подтянул глиссер. Корпуса соприкоснулись еще раз, абордажная команда перепрыгнула на борт лодки, прикрываемая Шимаку с ее пулеметами.