|
— Что происходит? — крикнул он. — Что-что… — проворчал сталкер на ходу. — Филин за нами охотится, тикаем от него, что неясно? — Ты сказал, что Стас жив! Но я видел его мёртвым! Объясни! — Я тебе артефакт для чего послал? — Это ты?! — А кто, кровосос с Агропрома? И записку накалякал. Чуть мозги не лопнули, пока её сочинял, еле буковки нужные припомнил… Сутки у тебя остались, немного больше, а после брат твой помре. — Но он мёртв! Его тело осталось там… — Стас в артефакте. Старик сказал то, о чём Тимур уже догадывался, но ему нужно было, чтобы это прозвучало, нужно было убедиться, что невероятная догадка — не его собственная выдумка. — Как такое может быть? Да стой ты, наконец! Не выдержав, он сделал Старику подсечку, и тот упал. Мусорные холмы закрыли от них долину, сталкеры миновали большой пустырь, где лежали остовы легковушек без колес, стекол и дверей. Старик повалился на землю, выругался, скрипя суставами, встал на колени. Тимур протянул ему руку, помогая подняться, сталкер схватился за неё, выпрямился и, не отпуская, врезал кулаком Тимуру в челюсть. Из разбитых губ брызнула кровь, Тимур прикусил язык. Кулак у Старика был как булыжник — он покачнулся и упал бы, если бы его не держали. Старик взял его за плечи, тряханул и сказал без злобы, впервые взглянув прямо в глаза: — Не паникуй, молодой. Ты соображение всякое терять начинаешь, а сейчас не то время. Всё объясню, но позже, тикать надо, слышишь? Они за нами бегут. В стороне, где осталось Логово, что-то осыпалось, застучали камешки по железу. — Ходу отседова, молодой. Нам ещё два «слизня» раздобыть надо, чтобы Стаса спасти. Сейчас — к Курильщику идём. Передышка будет — тогда всё скажу. За мной! Он побежал, сипло покряхтывая и хлопая ладонью по пояснице. Тимур, слизывая кровь с губ, поспешил за ним. — К Курильщику? — Ага, к нему, — ответил Старик, не глядя. — Щас контейнеры будут, потом Жгучее озеро, канал, а за ним… — Какое ещё Жгучее озеро? Нет на Свалке никаких озер. — Ты сколько здесь не был? Теперь — есть. Заткнись, береги дыхалку. Тимур не собирался молчать и снова открыл рот, чтобы задать вопрос, но натолкнулся на широкую сутулую спину и заткнулся. Старик отвел за спину руку, сграбастал его за грудки и потянул вниз. Присел, потом лёг за сложенными пирамидкой шинами. Тимур тоже лёг и выглянул с другой стороны. Вдруг к нему пришло понимание, почему он на самом деле не любит Старика и не доверяет ему — потому что в присутствии этого человека кажется самому себе младше, наивнее, неопытнее… Возле Старика он будто опять становился подростком, ещё толком не освоившимся во взрослой жизни, и это не нравилось Тимуру. — Нельзя останавливаться, сам же сказал: догоняют. Он высунулся дальше. С этой стороны пустырь сужался, острым клином вдаваясь в лабиринт контейнеров, который раскинулся впереди. |
