Он замолчал и опустил голову на руки. Прошло какое-то время, и в комнате прозвучал хныкающий смех Торнефельда:

— Так она не хочет даже вспоминать обо мне, моя нареченная! Да, много лет прошло с тех пор, как мы с ней… Мы обещали друг другу вечную любовь и верность, но, как видно, время отменяет все клятвы и обещания.

Он вышел на середину комнаты и встал перед бродягой.

— Теперь я один на свете, и нет никого, кто пришел бы мне на помощь. И все-таки я должен попасть в шведскую армию. И пусть меня больше не связывают клятвы в любви и верности — теперь у меня остался только долг перед моим королем!

Он еще раз прошелся по комнате.

— Если я не доберусь до шведской армии, мне не стоит жить!

Хочешь взлететь, как сокол, да крыльев не имеешь! — усмехнулся бродяга. — Твой король — великий воин, и ему не нужна твоя помощь.

— Замолчи! — гневно закричал на него Торнефельд. — Ты думаешь, что если у меня нет денег в кармане, то я буду праздновать труса? Я — швед и дворянин, и я должен быть рядом с моим королем!

Он огляделся по сторонам, словно ища свою шпагу, а потом подошел к окну.

— Ветер все еще носит снежные хлопья и свищет, как прошлой ночью, — прошептал он. — Сегодняшняя ночь будет похожа на ад.

— Да уж, сегодня даже волки воют, как будто каются в своих грехах! — оскалился бродяга. — А ты .все-таки хочешь бежать? Ох, братец, недалеко ты уйдешь! Крестьяне отыщут весною твой труп на полях.

— Я буду двигаться короткими переходами и только днем, — задумчиво промолвил Торнефельд. — Вечерами буду проситься на огонек к крестьянам. Миску каши да кружку пива мне подадут и за ради Бога. Будь что будет, а только с рассветом я уйду отсюда.

— Я тебе еще не все рассказал, брат. В округе полно мушкетеров. Я чуть было не загубил свою шкуру, стараясь помочь тебе. Так что дверь к вечности поджидает тебя за ближайшим поворотом.

— Что ты говоришь? Какие мушкетеры? — всполошился Торнефельд. Капли пота выступили у него на лбу. — Какая дверь к вечности? Да что же ты молчишь? Ради Бога, скажи мне все, что знаешь!

— Обыкновенные королевские мушкетеры. Те самые, что приговорили тебя к смерти как дезертира. Так что иди, если хочешь потерять и честь, и жизнь!

— Да, я знаю, — прошептал Торнефельд, вытирая лоб. — Но ведь они стояли далеко отсюда!

— Нет, братец, теперь они совсем близко, — солгал вор. — Их рота стоит на квартирах в поместье вашего крестного. Ох, и злые эти императорские мушкетеры!

Один их капитан чего стоит… О, Иезус Мария!

Он вздрогнул и опасливо уставился на скамью у печи: там опять сидел мертвый мельник в красном кафтане, а они опять не заметили, как он вошел. Мельник скалил зубы в кривой усмешке и колотил ногой об ногу, сбивая с башмаков остатки налипшего снега. Покончив с этим занятием, он запел хриплым низким голосом:

— Слушай, господинчик, это про тебя! — гнусно оскалившись, закончил старик.

— Перестань, я не могу это слышать! — крикнул Торнефельд, с ужасом посмотрев на мельника. Затем он обернулся к бродяге и спросил:

— Ты сказал мне правду? Ты точно видел мушкетеров?

Бродяга понимал, что Торнефельд не знает, куда деваться от страха, но у него больше не было жалости. Сердце его застыло как камень.

— Готов поручиться головой! — подтвердил он, косясь на мельника.