На следующей остановке вошел Феофан Фролыч.

— Дермидонтыч, здравствуйте! — воскликнул он. — Вы слышали, что за новости ходят в народе?

— Боюсь, что нет, Феофан Фролыч, — проговорил МНС, глядя в окно. Его мысли были заняты другим.

— Говорят, вчера вечером впервые в истории была успешно отбита атака энело, повредившего имущество трамвайного парка! Очевидцы утверждают, что тарелка чуть не забрала трамвай, но кому-то из пассажиров удалось сбить аппарат. Правда, он успел исчезнуть, почти не оставив следов. Большое начальство заявило, что представит героя к государственной награде, если станет точно известно, кто это был.

«Награда, — услышал ученый, и ему стало еще грустнее. — Кому-то дают награды, а меня ожидают лагеря и страдания». Фролыч продолжал.

— Но ведь понимаете, в чем дело. Энело невозможно сбить простым оружием, для этого нужно что-то особенное. Я не сомневаюсь, что его сбил какой-то наш сотрудник, вооруженный экспериментальной лазерной пушкой! Я близко не вижу других видов вооружения, способных сбить подобные аппараты. Осталось установить, кто это сделал, и наш НИИ получит государственную награду!

Утро началось как обычно. Спустя десять минут после начала рабочего дня в комнату ворвался Арчибальд Арчибальдыч, принялся рвать и метать.

— Ты насекомое!!! — истошно заорал он сперва на лаборанта Пантагрюэлича, из-за чего двухметровый парень испуганно вжался в кресло.

Плюнул на доску и размазал тряпкой расчеты, Христофора Себастьяныча несколько раз ударил головой о чертежный стол, хотел было проделать то же самое и с Фролычем, но тот замахнулся на него микроскопом, и зав. лабораторией подбежал к Дермидонтычу. Тот привычно пригнулся и обхватил руками голову, готовый вынести побои, но начальник внезапно остановился около него, пару минут смотрел, не мигая, дергающимися глазами, затем крикнул:

— К директору! — и убежал из помещения.

«На допрос вызывают», — понял Иероним, вздохнув, поднялся и пошел в коридор.

Казалось, путь до кабинета директора занимает вечность. Тяжелые мысли, стук собственных шагов по истертому паркету — ученому казалось, что это последние шаги его свободной жизни.

Открыв дверь, Дермидонтыч понял, что ожидания его не обманули: в кабинете, помимо директора Гермогена Гермогеныча, находились два сотрудника в фуражках и доктор технических наук Порфирий Соломоныч.

— Иероним Дермидонтыч, здравствуйте… — медленно проговорил директор, развалившийся в кресле и подпиливающий себе ногти пилкой. — Признайтесь, это вы вчера находились с лазером в районе центрального проспекта?

— Нет, никак нет, — пропищал Иероним. — Я там… рядом просто был!

— Ну, голубчик, перестаньте волноваться. Ничего страшного, если это правда, в таком случае вы, не побоюсь этого слова, — герой…

— Майор Филиппов, — представился один из КГБ-шников и пожал Дермидонтычу руку. — Это вы сбили вчера летающую тарелку?

«Лучше сознаться сейчас, иначе они будут пытать», — решил Иероним и, еле сдерживая слезы, выкрикнул:

— Да, это я выстрелил в трамвайный столб! Это все из-за меня!!

— Майор Петров, — поздоровался второй в фуражке. — Насколько нам было известно, столб повредили не вы, а само энело. Но даже если это и так, дело это не меняет. Инопланетяне собирались захватить трамвай, а вы воспрепятствовали этому. Мы ждем вас в пятницу в Горсовете на церемонии по вручении государственных наград.