К учебному году тоже все было готово. Оливия уже с нетерпением ждала начала.

Пока она шагала по тротуару, собираясь пройти по магазинам в поисках красивой записной книжки для Тома, чтобы подбодрить мужа в его трудах, какой-то мужчина перешел дорогу, направляясь прямо к ней. Высокий худощавый субъект с шеей, торчащей из накрахмаленного воротничка рубашки, и в костюме, плохо сидящим на сутулых плечах.

— Извините, скажите, вы работаете на радио?

От удивления Оливия не сразу нашлась что ответить и, не вдаваясь в долгие объяснения, кивнула.

Седой мужчина с впалыми щеками и тусклым взглядом раскрыл кожаную визитницу и показал ей карточку с официальным логотипом.

— Я Филип Мортенсен из Федеральной комиссии по связи, из Бюро по обеспечению правоприменительной практики, не знаю, знакомы ли вы с нашей службой?

— Ммм… Я в целом знаю про комиссию по связи…

В ее профессии всем была знакома эта организация, под чьим контролем находились радиостанции на всей территории штатов. Она могла прикрыть какую угодно программу или даже станцию, все от нее зависели, и комиссия следила, чтобы везде соблюдались законы, действующие на той или иной территории.

— Могу я узнать о вашей должности на радио? — спросил он с притворно любезным видом.

— Я… только недавно устроилась. Я ведущая.

Мортенсен окинул ее изучающим взглядом. Очевидно, этот тип за последние годы ни разу не смотрел по утрам федеральное телевидение, или у него напрочь отсутствовала память на лица. Он явно ее не узнал.

— Может, вы хотите поговорить с директором станции? — спросила она, оправившись от удивления.

— Да, но раз уж я вас встретил, я хотел бы задать вам пару вопросов. Мы расследуем ряд аномалий и проблем на линии. Поэтому, возможно, вы замечали этим летом…

— Да, — немедленно перебила его Оливия, — у нас в самом деле было одно происшествие. На прошлой неделе. Скажу сразу, что не разбираюсь в технике, но это совершенно точно было ненормально, могу вас заверить.

Мужчина явно заинтересовался и, достав вместо визитницы блокнот, приготовился записывать.

— Какого рода происшествие?

— Голоса. Очень странные. И вопли… Немного напоминало тяжелый рок, вроде песен, которые слушают подростки.

— Сатанистские? — Мортенсен и бровью не повел.

— Ну… не знаю. Возможно, это саундтрек из какого-нибудь фильма, не могу сказать…

— А говоривший был один или их было несколько?

— Кажется, сначала один, очень недолго, до всех этих криков.

— Он хотел что-то сообщить?

— Ну, он говорил неразборчиво, так что…

Сотрудник комиссии сжал губы и кивнул:

— А дальше?

— Дальше… всё.

Серые зрачки уставились прямо на Оливию. Он разглядывал ее так пристально, что Оливии вдруг стало неуютно. Ей не понравилась эта перемена в его поведении — как будто до этого момента он разыгрывал перед ней комедию, и вдруг под маской федерального служащего показалось лицо следователя.