Оуэн пересек ряд кукурузы, потом другой, не чувствуя, как листья режут его руки и голые ляжки. Он петлял со всей силой отчаяния, стараясь оторваться от своего преследователя, не зная, куда бежит, крича и сбиваясь с дыхания. Оуэн поворачивал, менял направление, инстинктивно пригнулся и старался лететь изо всех сил.

Удар был мгновенным, быстрым и очень сильным. Он сбил Оуэна с ног и отшвырнул в сторону, так что перехватило дыхание.

Наклонившись над ним, Коннор обеспокоенно разглядывал Оуэна.

— Эй, дыши, Оуэн!

Дыхание вернулось, и Оуэн тут же запаниковал. Он не знал, что делать или говорить, он мог только вопить. Но, сосредоточившись на дыхании, он смог замолчать и стал показывать невразумительные жесты.

Возникли Чад и Кори и тоже наклонились над ним.

— Вот блин, Оуэн, — произнес его двоюродный брат, — ты как?

Оуэн затряс головой, и дикий ужас в его взгляде помог мальчикам понять, что с ним что-то произошло.

— Пу… пу… пугало, — смог наконец он выговорить, указывая в сторону, где, по его мнению, должна была находиться палка.

— И что? — фыркнул Коннор. — Тебя чучело так испугало? — спросил он, и вдруг его взгляд упал на шорты Оуэна. — Ох, черт… Ты в порядке?

Оуэн понял, что обмочился. Он почувствовал, как заливается слезами унижения и не может сдержаться. Чад помрачнел.

— Оно… оно за мной… Там, в поле…

— Что? Пугало? — хмыкнул Коннор, не зная, смеяться ли ему или всерьез беспокоиться.

Кори выпрямился и вдруг произнес бесцветным голосом:

— Пугала там больше нет.

Коннор пожал плечами с безразличным видом.

Оуэн хотел, чтобы они убрались как можно скорее. С каждой секундой у этой твари прибавляется шансов их обнаружить.

Но Коннор не давал ему подняться:

— Объясни, почему ты так вопил?

Оуэн говорил, заикаясь, что им нужно бежать и как можно скорее.

Голос Кори сильно дрожал:

— Это… Может, Оуэн прав. Говорю вам, парни, пугала нет на палке, понятия не имею, куда оно делось.

Чад протянул брату руку и кивнул.

— А я тебе верю. Давай, сваливаем отсюда.

Коннор возмущенно развел руками.

— Да что с вами со всеми? Мы же спокойно шли и…

Невдалеке щелкнул металл, мальчики слышали, как падают стебли и странные шаги становятся все ближе. Коннор открыл рот, но Чад молча скомандовал ему не говорить ни слова. Он помотал головой, и его серьезное выражение лица заставило всех подчиниться. Как толстым одеялом, их накрыло отвратительным запахом разложения, острым и тяжелым. Второй запах, внушающий ужас, непостижимый трепет перед чем-то древним, не успел до них добраться.

Оуэн потянул Чада за руку, и они стали медленно отступать. Сначала осторожно, потом все быстрее и быстрее. Меньше чем через минуту они уже бежали со всех ног, петляя в кукурузной чаще, как кролики на охоте. Что-то преследовало их. Они несколько раз слышали невдалеке лязг металла, и, добравшись до леса, никто не осмелился остановиться, несмотря на изнеможение. Царапаясь о ветки, они бежали среди деревьев, поддерживая друг друга, и все время слышали, что за спиной кто-то есть.

Только в овраге они, совершенно обессиленные, остановились и едва не упали на берег ручья.

На этот раз сзади никого не было, насколько они могли слышать.

Измученные, они повалились на мох, тяжело дыша: в глазах было темно, ноги болели, а руки исцарапаны до крови.

Немного придя в себя, Коннор громко рассмеялся и вскинул руки к небу.

— Нет, ну что за безумие! — воскликнул он, чуть не задыхаясь от смеха.

Чад выглядел куда серьезнее.