— Они не очень-то приветливые ребята, эти Тейлоры, — пробормотал Оуэн.

— Да, старик ненавидит всех на свете, — подтвердил Коннор, — но остальные вполне ничего.

Чад несколько встревожился.

— А они не пристрелят нас, если увидят, как мы купаемся в их пруду?

— Успокойся, они в любом случае нас не увидят.

— В смысле, они выходят только ночью? Как вампиры?

— Ага, вампиры-трудоголики, — осклабился Коннор. — У них полно работы, им не до нас. Давайте, почти пришли!

Все продолжили путь по параллельным бороздам, кроме Оуэна, который стоял в нерешительности. Ему не слишком-то хотелось продолжать путь по кукурузному полю, особенно когда это отвратительное пугало торчало на палке и пялило на них пустые глазницы.

Ты же не собираешься сдаваться, по крайней мере не из-за пугала! Если ты сейчас пойдешь обратно, тебе ни за что не простят! Ты будешь изгоем, слабаком, дезертиром! Ссыкуном!

Оуэн раздвинул стену из кукурузы и шагнул вперед. Он отставал уже метров на десять, но шел не быстро, внимательно проверяя, что у него на дороге не ползут личинки из чучела. Это было бы хуже всего. Он ненавидел этих тварей.

Пугало все также торчало на своем колу, возвышаясь над полем.

Вдруг сердце чуть не выскочило у мальчика из груди.

Ему показалось, что голова смотрела на него так, словно повернулась к нему. Нет, нет, это невозможно.

Он придумывает всякую чушь. Он просто был невнимателен в первый раз, конечно, он ошибается.

Заметив, что мальчики его не ждали, Оуэн ускорился. Во рту пересохло, но хотя у него в рюкзаке и было две бутылки воды, он не хотел терять время и останавливаться, потому что и так уже сильно отстал.

Через несколько шагов любопытство и что-то подозрительно похожее на страх заставили его опять обернуться, раздвинуть стебли кукурузы и привстать на цыпочки, чтобы напоследок проверить пугало.

Оно никуда не поворачивалось.

Оуэн выдохнул и вытер лоб.

Вдруг одна из жутких рук пугала опустилась. Оуэн вздрогнул.

— Вау! — вскрикнул он.

Но никто, очевидно, ничего не заметил. Гребаная штуковина. Даже если пруд окажется отличным местом, Оуэн не хотел вновь проходить по этому полю. Он найдет другую дорогу. И что я им скажу? Что тут стремное пугало и мне показалось, что оно на меня пялится?

Оуэн только нашел настоящих друзей, так некстати было бы все испортить.

— Эй! Подождите меня! — закричал он и поспешил за ними.

Он уже не видел троих ребят, они ушли вперед, а за гущей листьев не было видно, насколько далеко. Оуэн подавил желание расплакаться и ускорил шаг. Тут не потеряешься, просто нужно идти все время прямо… Он успокаивал себя как мог.

Где-то за ним зашевелилась, зашуршала кукуруза.

Оуэн застыл на месте и тяжело сглотнул. Не надо меня так разыгрывать, парни, я же свихнусь!

Он повернулся, но ничего не увидел. Стебли тихо шелестели на августовском ветерке. Ничего не было. Просто ворона взлетела…

Оуэн прошел пару метров, когда за спиной раздался сухой звук, будто бы ломается кость. Он остановился, в висках гудело. Если это Чад, он ему влепит по морде, ему плевать! Конечно, это Чад! Кто бы еще это мог быть! Чад или Коннор…

Их идиотские шуточки, вот и все.

Ему вдруг вспомнился случай с укусом. Оуэн знал, что он-то тут ни при чем, но кроме чувства несправедливости из-за ложного обвинения он испытывал беспокойство, не находя объяснения тому, что произошло. Если он этого не делал, тогда кто в тот день укусил Чада в лабиринте? Эта мысль некоторое время не давала мальчику покоя, но ему не с кем было ее обсудить, тем более что Чад категорически отказывался слушать оправдания.