Я только что говорил, что блондинчик поумнее рыжего? Так вот, я ошибся.

— Зря ты так про маму, — криво улыбнулся я и пробил ему в подбородок.

— Ммммм…

Блондин тут же поплыл, и левому парнишке пришлось подхватить его под руку. Рыжий же радостно кинулся на меня, чтобы в следующий момент наткнуться на точный удар в солнышко.

Вот и вся драка. Мда…

Я посмотрел по сторонам, но никто из парней, наблюдающих за нашим конфликтом, не сказал ни слова.

Да уж, влиться в коллектив будет непросто…

Вздохнув, я покосился на последнего пацана, но тот и не думал качать права. Лишь метнул на меня нехороший взгляд и потащил своего дружка к стене.

Третий же так и остался валяться на полу.

Ну и угораздило же меня! И это я не про местную гопоту… Не пойми где очутился, да ещё и вокруг всё такое непонятное — гербы, мундиры, будто попал в девятнадцатый, чтоб его, век.

А на все мои вопросы бородатый мужик, который меня нашел и отзывался на Агапыча, лишь гудел:

— Извольте подождать, Ваше благородие, завтра вам всё растолкуют.

Из воспоминаний меня вырвал голос одного из парней:

— Зря ты так с Громовым, — покачал вихрастой головой парнишка, который стоял ко мне ближе всех. — Считай, к нему в род уже не попадешь.

— Не очень-то и хотелось, — проворчал я, потирая кулак. Костяшки с непривычки ныли.

— Хороший род, — пожал плечами вихрастый. — Да и с Ги’Дэрека, считай, поссорился. И, — он кивнул на паренька, пытающегося вздохнуть глоток воздуха, — с Пылаевыми.

— Да плевать.

— Не скажи, — покачал головой вихрастый и покосился на остальных однокашников, распределившихся по коридору. — Они всё-таки дворяне, а ты… ты форточник.

— А форточник — это?

Но вихрастый посмотрел на меня словно на пустое место, подошел к валяющемуся на полу рыжему и протянул ему руку.

Тот метнул на него гневный взгляд, но вихрастый ничуть не смутился.

— Не дури, Пылаев, учитель идёт.

В глазах рыжего мелькнула опаска, и он ухватился за протянутую руку.

А в следующий момент произошло что-то непонятное.

От вихрастого к Пылаеву прокатилась едва заметная глазу волна свежести, от чего рыжий тут же перестал ловить воздух ртом и выпрямился.

— После Калибровки, — он со злостью посмотрел на меня, — в гимнастическом зале.

Я же с удивлением пялился на вихрастого, судорожно размышляя: то, что я сейчас увидел — мне показалось или нет?

Рыжий хотел было что-то добавить, но, видимо что-то услышав, отступил к пришедшему в себя Громову.

Гимназист сверлил меня злым взглядом и, казалось, вот-вот и кинется в драку. И единственное, что его сдерживало — приближение учителя.

Сначала послышались шаги, а потом из-за угла вывернул высокий, подтянутый мужчина в темном сюртуке.

Не замедляя шага, он посмотрел на нас, поочередно остановив взгляд на мне, Пылаеве и Громове. Едва заметно усмехнулся, будто наша стычка не являлась для него секретом, и приглашающе распахнул дверь в аудиторию.

Я, немного помедлив, пожал плечами и первым зашел в класс.

Уселся по привычке за первую парту первого ряда, разложил перед собой выданный вчера Агапычем блокнот и карандаш и огляделся вокруг.

Стены побелены штукатуркой; потолки высокие, метра три; окна широченные, идущие по левой стороне класса. Четыре ряда одноместных парт по пять штук в каждом.

Эдакий Царскосельский лицей.

Составив впечатление о классе, я переключился на своих, хе-хе, будущих одноклассников.