Таддеус провел Леону по террасе, а затем они вышли на короткую, посыпанную гравием дорожку. В лунном свете тускло поблескивали грациозно изогнутые стеклянные стены оранжереи. В свете газовых ламп, лившемся из высоких окон библиотеки, можно было увидеть Фога, шнырявшею в ближайшем кустарнике.

– Моя собака явно наслаждается вашим гостеприимством, – промолвила Леона, стараясь говорить спокойным тоном.

– Мне известно, что про вас этого сказать нельзя.

Леона вздрогнула.

– Я вовсе не хотела на что-то намекать, – заметила она.

– Вам и ни к чему было высказывать вслух ваше мнение о моем предложении переехать сюда, – сказал Таддеус. – Ваши чувства и без того очевидны.

– Насколько я помню, это вовсе не было предложением, – откашлявшись, промолвила Леона. – Скорее я бы назвала это командой.

– Черт возьми!

Сдавленное ругательство, сорвавшееся с уст Таддеуса, сказало ей больше, чем любые слова, ведь оно означало, что он испытывает такое же напряжение, как и сама Леона. Как ни странно, при мысли об этом ее настроение улучшилось. «Думай о хорошем. Он тоже чувствует эту энергию».

– Я привез вас сюда, потому что не мог придумать никакого иного способа обеспечить вашу безопасность, – спокойно проговорил Таддеус.

– Понимаю вас, сэр. И я ценю вашу заботу о моей безопасности. Простите меня за мою раздражительность днем, – извинилась Леона. – Просто день что-то не задался.

– Не понимаю, зачем вы это говорите, мисс Хьюитт. С моей точки зрения, сегодня не произошло ничего экстраординарного. Один из ваших клиентов явно не понял, какого рода терапевтические консультации вы даете, поэтому он попытался обидеть вас. Потом я неожиданно появился в вашей приемной – и это после того, как вы убедили себя, что навсегда от меня избавились. Ну а потом вы обнаружили, что проникший в ваш дом грабитель украл у вас камень утренней зари.

В голубоватом свете, лившемся из окон, Леона увидела, что его губы изогнулись в мрачную улыбку.

– Совершенно верно, сэр, – деланно бодрым голосом промолвила Леона. – Когда вы перечисляете произошедшие сегодня события таким тоном, то я и в самом деле наминаю понимать, что не произошло ничего особенного и что я слегка преувеличиваю.

– Вы не единственная, мисс Хьюитт. Должен признаться, что сегодняшние происшествия отразились и на моих нервах.

– Какая ерунда! – воскликнула Леона. – У вас же нервы из стали, мистер Уэр.

– Но только не в том случае, когда дело касается вас, мисс Хьюитт.

Отворив дверь в оранжерею, Таддеус пропустил Леону в полную запахов темноту. Их окутала теплая и влажная атмосфера. Таддеус задержался, чтобы зажечь газовый светильник. Слабый мерцающий свет осветил тенистые джунгли.

Леона с восхищением огляделась по сторонам. Экзотические пальмы и всевозможные тропические растения распростерли широкие листья над целым лесом папоротников и необычных цветов.

– Господи, какой прекрасный кусочек Эдема, – благоговейно прошептала Леона. – Здесь просто чудесно!

Таддеус проследил глазами за ее взглядом.

– Как правило, члены моей семьи отдаются своим увлечениям с большой энергией, – сказал он. – Оранжерея – страсть моих родителей. У них обоих талант к ботанике. Бьюсь об заклад, что они могли бы при желании вырастить розы на камне.

Леона посмотрела на верстак, заваленный всевозможными садовыми инструментами.