«Вижу, твои интеллектуальные интересы расширились, – заметил отец, закрывая дверь. – Но этого многовато для ухода за аквариумом, который я купил тебе на прошлой неделе. Думаю, нам пора поговорить».

Латинская медицинская книга и справочники по-прежнему находились в библиотеке. Таддеус собирался когда-нибудь показать их собственному сыну.

Он поднял глаза на Викторию.

– Никак не могу взять в толк, чего вы от меня хотите, тетя Вики, – сказал Таддеус.

Она зловеще вздернула вверх подбородок.

– Хочу признаться в том, что я была немало обескуражена, когда ты вчера привез мисс Хьюитт в этот дом, – заявила она.

Таддеус напрягся.

– Давайте поговорим начистоту, – промолвил он. – Вы – моя тетя, я вас люблю и глубоко уважаю. Однако я не позволю вам оскорблять мисс Хьюитт.

– Ба! Значит, ее нельзя оскорбить?! – воскликнула Виктория. – Но ведь вред уже причинен!

Гнев и ледяное чувство вины сковали Таддеуса.

– О чем вы, черт возьми, говорите?

– Неужели ты настолько бессердечен, Таддеус? Я же всю жизнь тебя знаю! И я считала, что ты гораздо лучше.

– Так вы оскорбляете меня, а не мисс Хьюитт?

– Неужели ты считаешь, что я и все в этом доме, начиная с миссис Гриббс и мистера Гриббса, кухарки и всей остальной прислуги, включая и малышку Мэри, новую горничную, не знают о том, что произошло прошлой ночью в оранжерее?

У Таддеуса было такое чувство, будто его ударило молнией.

– Все уже спали, когда мы вчера вернулись в дом, – проговорил он.

– Но это не значит, что мы не в курсе, когда вы вернулись, – бросила Виктория. – В два часа ночи!

– Черт! – очень спокойно вымолвил он. О репутации Леоны он как-то вообще не подумал. Потому что был слишком погружен в воспоминания о том, какое удовольствие ему доставила близость с ней.

– Кое-кто из прислуги знает тебя с колыбельки, – угрожающе напомнила ему Виктория. – Что эти люди, по-твоему, думают сегодня утром? Мисс Хьюитт не провела в доме даже ночи. Ты увлек ее в оранжерею и соблазнил там.

– Черт! – повторил Таддеус. Более подходящего слова он не нашел. Подумать только, еще несколько мгновений назад он находился в предвкушении чудесного дня и был в отличном расположении духа. Вот тебе и сила позитивного мышления.

– И вот теперь бедняжка вынуждена сидеть взаперти, в своей комнате, – продолжала Виктория. – Она так унижена, что стесняется спуститься вниз к завтраку. Она наверняка считает, что ее жизнь кончена. Об заклад готова биться, что мисс Хьюитт уже все глаза выплакала.

– Полагаю, мне следует радоваться, что ее собака еще не перегрызла мне горло, – устало заметил Таддеус.

Встав из-за стола, он направился к двери. Виктория повернулась ему вслед:

– И куда, интересно, ты направляешься?

– Наверх – перемолвиться парой слов с Леоной, – ответил он.

– Надеюсь, ты не собираешься остаться с ней в комнате наедине, – сказала Виктория. – И это сейчас, когда в доме я и слуги! Разве ты не достаточно натворил?

Возле двери он остановился, положив руку на дверную ручку.

– Полагаю, это чисто теоретический вопрос.

Виктория издала какой-то непонятный звук.

– Еще кое-что, прежде чем ты поднимешься наверх, – промолвила она.