Все ее существо пульсировало желанием. Округлые груди отяжелели, налились, точно два спелых плода. Ладони Луиджи скользнули вниз, к ее бедрам, а в следующий миг он легко, словно перышко, подхватил девушку на руки. И понес в дом. Мелисса покорно склонила голову ему на плечо.

Луиджи вошел в прохладный сумрак спальни и бережно уложил девушку на широкую кровать. Подол ее ситцевого сарафана задрался до бедра, одна из бретелек соскользнула с плеча. Сердце глухо колотилось в груди, словно тяжелый молот.

И вновь все застыло. Застыл Луиджи — он неподвижно стоял рядом с кроватью, глядя на девушку сверху вниз. Застыла Мелисса. В полумраке ей не удавалось толком рассмотреть выражения его глаз. Но она видела, что лицо его напряглось. Пульсирующая у основания шеи жилка выдавала сдерживаемое волнение.

Луиджи протянул к ней руку. Но не для того, чтобы прикоснуться. Он осторожно снял с точеных ступней девушки сначала одну туфлю, потом другую и небрежно отшвырнул в сторону. Затем вновь отступил на шаг.

— Само совершенство, — прошептал он. — Само совершенство.

Его восхищенный взор не оставлял места сомнениям. Теперь одними только взглядами Луиджи не ограничится, нет. В миг их первой встречи тело Мелиссы, прикрытое лишь бикини, так и вспыхнуло огнем. Вот и сейчас в ее крови бушевало то же жаркое пламя.

— Луиджи… — беспомощно пролепетала она вновь.

О, как Мелиссу влекло к нему! Она буквально изнывала от желания уступить этой властной, суровой мужской силе, безоглядно отдаться любимому!

Скульптурные губы вновь изогнулись в улыбке — и дыхание у Мелиссы перехватило. Луиджи нарочито неспешно запустил руку в карман брюк и вытащил горсть серебристых пакетиков. И тем же небрежным жестом, каким избавил девушку от туфель, высыпал их на стол.

Глаза девушки потрясение расширились. А Луиджи принялся неторопливо расстегивать рубашку. Мелисса лежала на кровати — беспомощная, изнывающая от желания, — и завороженно наблюдала за тем, как он раздевается, открывая взгляду восхитительно прекрасное, мускулистое, поджарое тело. Вот он сбросил последнюю деталь одежды — и девушка лишний раз убедилась, насколько он возбужден… о, как возбужден!

Луиджи помешкал еще мгновение, взял со стола один из пакетиков. А затем, с той же неотвратимой неспешностью, шагнул к ней.

На губах его по-прежнему играла улыбка.

Вот, значит, каково это — быть обольщаемой Луиджи дель Кастаньо, думала Мелисса. Насколько вообще могла о чем-либо думать, ведь вся она млела и таяла под жадным взглядом синих глаз.

Потому что именно это Луиджи дель Кастаньо и делал. Обольщал ее. Шаг за шагом, прикосновение за прикосновением.

А она-то вбила себе в голову, что не нужна Луиджи. Дурочка. Надо же было выдумать подобную глупость!

Ладони Луиджи между тем скользили по ее предплечьям — о эти ласковые, точно шелковые, прикосновения! — а губы коснулись на мгновение тонкой ключицы, затем пощекотали шею, игриво потеребили мочку уха. Девушка блаженно вздохнула, упиваясь этими вкрадчивыми ласками. Вот Луиджи вновь прикоснулся губами к ее губам, провел по ним языком, заставив Мелиссу покорно приоткрыть их ему навстречу.

Потом осторожно снял с ее другого плеча бретельку и стянул сарафан ниже, высвобождая грудь. Помешкал мгновение, любуясь.

И вновь в игру вступили искусные пальцы: потеребили напрягшиеся соски, пощекотали под грудью. Девушка застонала, выгнулась всем телом. И вновь губы их встретились, но в следующий миг Луиджи склонился ниже и втянул в рот один из упругих сосков. Нежно, о, как нежно!.. С уст девушки слетали легкие стоны.

— Нравится? — прошептал Луиджи, поднимая голову.

Мелисса судорожно кивнула, вцепившись пальцами в покрывало, и сладострастно изогнулась.