Шел четвертый день путешествия.

— Мммистер Салех? — висящего над пропастью инвалида окликнул репортёр.

Рей повернул голову. На нем были пилотские очки-консервы, завязанные на бантик на затылке. Кожаная жилетка на голое тело и матросские матерчатые штаны составляли весь гардероб бывшего лейтенанта. Костыль на месте левой ноги обзавелся небольшим подпружиненным зацепом.

— Привет, Илая! Ты чего вылез? — радостно ощерился громила.

— Я больше не могу пить. Извините. Мистер Салех, я вас умоляю, пожалуйста, повлияйте на сэра Ричарда. Я же кончусь раньше, чем наша поездка! — голос Эджина был полон тоски и безысходности. Да и выглядел репортёр откровенно плохо. Из-за поспешного бегства Илая не озаботился собственным гардеробом. Измятый костюм и засаленная рубашка были покрыты грязными пятнами. Волосы на макушке висели жирными сосульками. Несчастный изрядно пованивал.

— Но он же тебе за это платит? — резонно возразил Рей.

— Да, но я не знал что речь пойдет о таких объёмах. А там еще шесть ящиков! И благородный лорд не собирается останавливаться. Он мне уже в кошмарах снится. Мистер Салех, умоляю! Я больше так не могу! Помогите, или убейте! Команда дирижабля от меня шарахается как от чумного. Давайте я лучше сделаю вам фотосессию на палубе? С Региной! Ни у кого не будет таких фото! Десяток фотопластин, мистер Салех!

— Десяток фотопластин, говоришь? — задумчиво хмыкнул инвалид.

— Ага, а еще я готов помочь вам издать ваши мемуары, если вы решитесь увековечить ваш жизненный путь. Сэр Ричард рассказывал удивительные истории… — продолжал торговаться репортер.

— Хорошо, уговорил, черт языкастый! Щас решим твою беду! Где, ты говоришь, было еще шесть ящиков? — радостно гоготнул громила, поигрывая я мускулами.

Ругаясь, а каждом дверном проеме, которые встречали могучий лоб гулким звоном (и по причине высоты которых Рей всё доступное время проводил на верхней палубе) бывший лейтенант ввалился в каюту своего нанимателя. И тут же брезгливо скривился. Трехдневный запой отразился на Ричарде ничуть не лучше, чем на Илае.

Вся комната была заставлена пустыми бутылками. Иллюминатор был закрыт и завален каким-то хламом. Вещи из рундука были раскиданы по полу. На столе лежала пара тщательно вычищенных револьверов.

— А, мой ручной демон явился, признайся, уродец, ты все же решил перестать притворяться и сожрать кусочек моей души? О, Илая, знаешь, почему мистеру Салеху не сняться кошмары? Потому что это он снится им! — Ричард икнул и мерзко захихикал. Он, бледный, лежал в гамаке. Острый подбородок украшала щетина. Грязные волосы были покрыты остатками каши.

С чпокающим звуком Рей вырвал зубами пробку из бутылки марочного бренди, после чего, не теряя деловитого вида, сделал пару шагов, схватил приятеля за волосы, оттянул их назад и всунул ему в зубы бутылку. Раздались булькающие и захлебывающиеся звуки. Бутылка отправилась в угол каюты, а Ричард, вздёрнутый за шею, забился. Сомкнутая на горле ладонь не давала спиртному вырваться наружу. Чрез какое-то время придушенный графеныш затих.

— Теперь проспит, часов восемь точно, — с видом большого эксперта высказался Рей, прикрывая двери каюты.

— Кажется, вы ему зуб выбили, горлышком от бутылки, — сочувственно произнес Илая, украдкой щупая зубной протез.

— А, фигня, пройдет, — отмахнулся Рей.

— А если захлебнется рвотой? — снова проявил заботу репортер.

— Тоже фигня, там еще много спиртного.

— Помянуть, да? — угодливо хихикнул Илая.

— Что? — оглянулся Рей

— Что? — в тон ему ответил воняющий репортёр, не понимая недоумения Салеха.