|
Тогда Равиль останется один против врага. Не дезорганизует ли его какой-нибудь не просчитываемый нами срыв или непредвиденный случай? Сможет ли он выдержать груз той ответственности, которая ляжет на его плечи? Нет, я говорю не о том, что он остановит отряд или отойдет, это не в его характере, напротив, не ринется ли он в бой непродуманно? Что в результате может привести к потерям, которые ослабят подразделение настолько, что нам придется принимать экстренные меры по его эвакуации, а сделать это будет очень сложно. В этом случае мы вынуждены будем раскрыться, что сразу же осложнит, если кардинально не изменит, обстановку в других местах проведения единой операции.
Настало время задуматься Рудакову. Он понимал, что по большому счету генерал прав. Равиль может сорваться и пойти вразнос, если перестанет контролировать обстановку. Но и отстранять его от операции нельзя, тогда придется менять структуру всего отряда, а это, во-первых, нежелательно с моральной точки зрения, а во-вторых, на такую работу у «Барса» просто не осталось времени. Да, подкинул Феликс вводную! Но он был прав. И перед Рудаковым, как и ранее перед Борисовым, встал вопрос: что делать? Размышления подполковника прервал Борисов: — Вижу, что ты согласен с моими доводами и до конца положиться на Колбаева в этой акции не можешь! Рудаков спросил: — И что, по-вашему, следует предпринять? Отстранение Колбаева от боевого выхода отпадает, а переподчинение его какому-нибудь другому офицеру сломает Равиля, мы можем реально потерять отличного, перспективного специалиста. По крайней мере, я отстранять его от командования второй группой не могу. — Согласен, ты не можешь, и я понимаю тебя, но переподчинить Колбаева могу я… и сделать это так, что Равилю не будет нанесен моральный удар. — Вы считаете это возможным? — Да! Но при выполнении одного условия. — И что это за условие? — Условие, при котором будет сменено с целью усиления не командование отдельной сводной группы, а всего отряда в целом! Рудаков удивленно взглянул на непосредственного начальника: — Не понял. — Я, сам понимаешь, пойти за «речку» не могу. На мне вся операция, а не только забугорный этап, а вот если «Барс» временно возглавит генерал Кауров, это уже другой расклад и никто о недоверии даже не подумает! А Стас и решит возникшую проблему, он руководил целыми операциями «Виртуса», и усилит отряд. Но самое главное, изменения в структуре подразделений сами собой отпадают. Борис закурил, ладонью развеял дым, который тут же плотным облаком завис перед его лицом, проговорил: — Тогда получается, Каракурт ведет первую группу на Кайрабад, я же принимаю командование второй группой и выхожу на Гайдуз? — Или наоборот, что не столь важно! Теперь ты выставишь претензии о недоверии к собственной персоне? Рудаков отмахнулся: — Я не капризная бабенка и все понимаю. А посему, осознавая всю сложность ситуации, считаю ваше решение верным. Чему и подчиняюсь! Феликс встал. Вслед за ним поднялся и подполковник. Борисов подвел итог диалога: — Ну, вот и хорошо! Вот и договорились! Готовь отряд к передислокации, завтра на аэродроме я объявлю о принятом решении в плане временного подчинения отряда «Барс» генерал-майору Каурову и о всех кадровых изменениях, что за этим последуют, хотя изменения всего два: ты встаешь на место Колбаева, Каракурт на твое. Вопросы ко мне есть, Борис? — Один. Как сам Кауров воспримет предложение принять руководство отрядом? Борисов мрачно взглянул на Рудакова: — Сломанная бандитами личная жизнь Стаса превратила его в машину. Машину мщения, и Каракурт всегда, руководителем ли, исполнителем, готов выйти на любую боевую акцию, лишь бы давить тех, кто несет зло и служит злу. |
