Потом они оказались на верхней площадке невысокой лестницы, которая спускалась в какой-то не то зал, не то холл. В холле этом стояло три круглых стола, на каждом из столов — три перевернутых стула. Пол влажный, как будто только что помыли. Еще Лена краем глаза заметила большой шкаф с фарфоровой посудой и почему-то русскую печь на всю стену.

Поймав ее взгляд, Сергей Петрович коротко пояснил:

— Печь не просто для антуража. Хотите верьте, хотите нет, но иногда мы ее используем.

— Детей запекать?

— Можно и детей, — последнюю фразу Сергей Петрович произнес совершенно серьезно.

Но страшно Лене не стало.

За дверями холла оказался тот самый луг, который Лена видела из окна, прохладный и росистый. По лугу бежала извилистая тропинка, спускаясь к речке. Кажется, она так и просилась под ноги, и зову этому не было никакого желания противиться. Напротив, казалось, что, если не пойти по ней, то пропадет из утра что-то важное… У Лены впервые возникло чувство, которое теперь ей было суждено испытывать довольно часто — чувство, что все вокруг, и день этот, и ее спутник, и она сама, покоится на крайне хрупких весах, и ни в коем случае нельзя сказать или сделать что-то лишнее или не сделать чего-то, нельзя терять равновесие. А то полетишь в пропасть, имя которой — беспомощное отчаяние.

Руки опускались. К счастью, ей ничего не нужно было делать и пока что ничего не нужно было понимать. Просто идти по лугу следом за Сергеем Петровичем.

Они неторопливо зашагали по тропе. Снаружи оказалось теплее, чем Лена думала, солнце пригревало. Это было удивительно. Из холодов и нерастаявшего снега — сразу в почти полное лето.

— Что последнее вы помните? — спросил Сергей Петрович.

Вопрос был не так-то прост.

— Что сердце остановилось. И — облегчение с обидой пополам, — Лена помедлила секунду. — Вы не думайте, у меня не шок. Я понимаю, что умерла. Но это… не больница явно, на рай или ад непохоже… Опять же, свитер… — она потянула зеленую шерсть. — Я прекрасно его помню… Мы с мамой его выбросили. Но это ведь все и не бред… Мне таких ярких и разноцветных снов никогда не снится!

— Отлично, что вы все понимаете! — явно обрадовался Сергей Петрович. — Приятно иметь с вами дело. А то иногда начинается… слезы, сопли… Да, вы действительно умерли. Но, хочу вас обрадовать… или огорчить: ваше земное существование закончилось окончательно и бесповоротно.

— А что, бывают альтернативы? — без тени сарказма спросила Лена.

— Вы Библию читали? — он спросил это так, как спрашивают: «Ты что, дура?». Только вежливее. Потом продолжил более легкомысленно:

— Конечно, нет, в наше время молодые и красивые девушки не читают Библию… Если вкратце — вариантов посмертия может быть несколько, и я точно не знаю, какие именно. Вам достался на редкость неканонический. Но Благовестию не противоречит, не беспокойтесь, Страшный Суд мимо не пройдет. Вас просто телесно воскресили несколько раньше, чтобы вы делали то, до чего у живых не доходят руки.

— Так это… все-таки рай? — вздрогнув, Лена окинула взглядом мирный пейзаж.

— Нет, что вы! Это место, где мы живем… ну, и не только мы. Вы бы назвали его параллельный миром, но это вообще не мир. Это… что-то вроде декорации. Она неотличима от оригинала, но настоящей жизни в ней нет. Если мы говорим о «жизни» в земном понимании. К семи дням творения это место отношения не имеет.