Я смерила его недоверчивым взглядом. Потом вздохнула, устраивая голову на плече и позволяя обнять себя крепче. Брови домиком, синие глаза полны раскаяния… ну, как на него можно сердиться?! Я же ему что угодно прощу! А он, мерзавец, наверняка знает, и пользуется.

— И кем же был мой отец? — грустно вздохнула я, поднимая лицо и переводя взгляд с Карта на саену Иаи и обратно.

Принять шокирующее известие оказалось неожиданно легко. Наверное, я смирилась, что совсем не знала человека, являвшегося мне родным отцом. И смирилась не только что, а раньше, когда узнала, что он уже давно не музыкант. И это явно было лучшее решение, чем бесплодные попытки найти оправдание и ещё более глупый отказ от принятия очевидного факта. Вчера я узнала, что он был каким-то шпионом, а сегодня узнаю, что он и человеком не был. Даже страшно подумать, что я узнаю завтра!

— А, всё-таки, это был отец? — уточнила Иаи. — Погоди, так ты не знала?! — с искренним недоумением посмотрела она на меня.

— Я о нём, видимо, вообще ничего не знала, — вздохнула я.

— Вон оно что, — понятливо протянула женщина. Кажется, поняла она меня неправильно, но мне было лень её разубеждать. — Ну, насколько я могу судить, он был ловцом снов.

— Кем? — переглянувшись, хором спросили мы с Картом. Следователь выпустил меня из объятий и усадил на стул, а сам остался рядом, опираясь рукой о его спинку.

— Какие вы всё-таки необразованные, — укоризненно качнула головой Иаи.

— Месяц назад я была свято уверена, что кроме людей и речников разумных существ в мире нет, а тот же катраль — сказочный персонаж, — вздохнула я.

— Ах да, всё время забываю, что большинство людей не в курсе, — досадливо поморщилась женщина. — Ловцы снов — существа довольно распространённые, просто об их существовании мало кто догадывается. Всего несколько раз они попадались на глаза людям, преимущественно — те, кто по какой-то причине перестал скрываться. Например, лет триста назад в Двудолье был такой случай, с обезумевшим ловцом снов. Его ещё демоном снов тогда называли. Ловцы путешествуют по человеческим снам, питаясь ими, и могут даже воплотиться наяву рядом со спящим человеком, пробравшись через его сон. Они, как правило, просто сторонние наблюдатели, и спящий совсем не страдает от того, что его грёзами кто-то полакомился. Самым большим деликатесом для них являются ночные кошмары, и это одновременно опасная ловушка для их разума. Ловец снов способен заставить человека видеть какой-то определённый сон, но это опасно в первую очередь для него самого. И вот когда такой несчастный увлекается чьими-то кошмарами, которые сам для него придумывает, он начинает потихоньку сходить с ума. Учитывая, что смерть в таком насланном сне непременно приводит к смерти сновидца в действительности, а очнуться от него можно только когда сон кончится, жертве обезумевшего ловца тоже не позавидуешь. Единственное утешение — сновидец обычно не помнит наведённого кошмара, сохраняя лишь ощущение чего-то гадкого и противного, — обращается и в проклятье, потому что разобраться с проблемой, не зная, что она вообще существует, весьма проблематично. Получается грустный итог — обезумевший ловец снов и чахнущий от непонятного недуга сновидец. Как правило, заканчивается это либо смертью жертвы, — а если в момент смерти ловец находился в её сне, то умирают они вместе, — либо окончательной потерей ловцом самоконтроля.