— Сарк, мне нужно чем-нибудь в тебя кинуть, или ты прекратишь пороть ерунду сам? — мученически вздохнул в своём кресле Аль.

— Не надо кидаться, я шучу. Главное, дом не разнеси, остальное я переживу. Ну, так что?

— Ты сейчас всерьёз предполагаешь, что я могу отказаться?

— Ну, вдруг в тебе гордость взыграет? — пожал плечами Сарк.

— Какая гордость? — синеглазый поморщился. — Ты предлагаешь мне единственный шанс сохранить душевное равновесие, пусть даже за счёт возвращения к этим твоим зельям. Так что… спасибо.

— Всегда пожалуйста, обращайтесь ещё. Когда-нибудь я всё-таки извлеку из процесса общения с тобой пользу, и можно будет накатать пару десятков диссертаций на разные темы, — мечтательно прищурился блондин.

— Начинай, — пробормотал Карт и самым бессовестным образом заснул. Хозяин дома со вздохом поднялся с места, забрал из ослабевшей руки друга бокал. Подумав, залпом осушил; не пропадать же добру. Поставив добычу на журнальный столик, бросил взгляд на часы, порадовавшись, что наступивший день — выходной, в том числе и у него, и завалился на диван.

Сон никак не шёл, и молодой талантливый творец из-под полуопущенных век разглядывал дремлющего в кресле гостя, вяло считая, по каким предметам и в каких количествах в самом деле можно написать отличные научные работы на основе этого забавного типа. А уж если всё-таки удастся посмотреть и, более того, разобраться, что это за девушка такая с истинным зрением…

Где-то на третьем десятке тем, связанных с его нечеловеческого происхождения товарищем и тянущих не то что на диссертацию, — на небольшой труд чьей-нибудь недлинной жизни, — он и заснул.

— Оли, а если он не человек? — задумчиво поинтересовалась я, вяло ковыряясь в яичнице.

— Кто? — удивлённо уставилась на меня подруга. Она-то уже умяла и яичницу, и гренки, и сейчас сосредоточенно чистила крупный лиловый поль.

— Ну, Аль…

— У, как тебя на нём заклинило, — она озадаченно покачала головой. — Я уже и забыла! Расслабься, позавтракай спокойно, потом подумаем об этом. Или по магазинам лучше пройдёмся, всё пользы больше, — мечтательно прижмурилась она. Оли в своём репертуаре. Ненадолго же хватило её любознательности и настойчивости; впрочем, как и всегда. Вчера ей было интересно, но сегодня уже скучно…

— Не могу, — пожаловалась я. — Я, когда натыкаюсь на какую-нибудь интересную задачу, не могу переключиться. Только если совсем уж в тупик захожу, и никаких больше идей нет.

— А, это я помню. Тебе ещё в школе домашние задания делать нравилось, — хмыкнула она. — Ну, коль уж всё так серьёзно, давай думать сейчас. Хочешь? — она предложила мне освобождённый от кожуры фрукт; я качнула головой. — Как хочешь. Так вот, возвращаясь к нашему приятелю. Почему ты задумалась о его нечеловеческой природе?

— У меня из головы не идёт вчерашнее гадание, — я вздохнула. — Да не только оно, он слишком необычный. Струны его души… он действительно больше похож на грозу, чем на человека. Во всяком случае, на тех уровнях, которые мне доступны. Так что я уже готова поверить в любую сказку! Ну, и с фамилией, признаюсь, глупая идея была, — смущённо хмыкнула я.

— Ничего предположить не могу, но знаю, где представлены все существующие варианты, — глаза Олеи загорелись. — У нас тут где-то была здоровенная четырёхтомная энциклопедия, «Мифы народов мира» называется.