— Нет, пустяки, — отмахнулся он. — Пойдём, надо найти выход. Должен же он здесь быть…

— Кто пришёл к нам этой ночью, кто незваный этот гость? — вкрадчиво пропел где-то совсем рядом красивый, хорошо поставленный бархатистый мужской драматический баритон. Я испуганно шарахнулась, вцепляясь в рубашку спутника обеими руками. Он крепко обхватил меня за плечи, настороженно оглядываясь.

— Кто это? — выдохнула я. Ничто не тревожило света разбросанных по полу огней. Если здесь и был кто-то помимо нас, он явно не стоял на полу. Или был невидим.

— Может, мне порвать их в клочья, в гроб сложить — и в крышку гвоздь? — кровожадно предложило с другой стороны женское лирическое сопрано.

— Или вырвать эти души из пристанищ их земных? Очень хочется мне кушать, я бы начал нынче с них! — ехидно откликнулся лирический тенор.

— Вы глядите, замолчали! Вправду стоит их убить. Ведь незваными примчались, в ночь, когда хозяин спит! — возмутилось сопрано.

— Во имя Хаоса, — пробормотал Аль. — Я, кажется, знаю, куда мы попали. Ты умеешь петь и говорить стихами? — с надеждой обратился он ко мне. Голоса тем временем оживлённо обсуждали, что с нами сделать. Всё в том же бравурном строгом ритме, всё так же в стихах и всё более кровожадно.

— Я… могу попробовать… — окончательно растерялась я. — А почему нельзя нормальными словами? Стихи, может, и получится, правда кривовато, но петь я не умею. Это слух у меня есть, а вот с пением проблема…

— Да это не важно. Главное, попробуй. Я-то и двух слов связать не могу!

— А что говорить-то?

— Попроси их отпустить нас домой, — Аль пожал плечами. — Наверное…

Я вздохнула и на всякий случай зажмурилась, складывая слова в четверостишие — импровизировать вот так сходу у меня не получилось бы точно.

— Извините за вторженье, не хотели вам мешать! Кто вы, странные творенья? Нас не нужно убивать, — осторожно пропела я, пытаясь копировать их собственный ритм.

— Странная формулировка, — тихо хмыкнул Карт. Голоса после моей фразы почему-то затихли. Упали в обморок от ужаса? В общем-то, их можно понять: фальшивила я страшно.

— Рифму другую не придумала, — покаялась я.

— Посмотрите, эко диво! Они могут говорить! — пропела доселе молчавшая невидимка альтом, пробравшим до самых костей. От этого голоса по спине почему-то побежали мурашки. — Есть уже их некрасиво. Может, вправду отпустить?

— Не пори горячку сходу! — возразила ей сопрано. — Всех тебе бы отпустить!

— Я не против их свободы. А тебе — лишь бы убить, — парировала альт. — Мы живущие здесь тени, это наш родной удел, — это уже нам.

— А вот вы кто — это сложно, это знать бы я хотел, — поддержал баритон.

— Что говорить? — я с надеждой посмотрела на Карта.

— Честно говоря, понятия не имею. Я сам-то не уверен теперь в собственной сущности!

Так. Похоже, с этой стороны поддержки не будет. Следователь выглядел настолько ошарашенным, что требовать от него каких-то объяснений было попросту глупо.

— Мы лишь люди, дети Ветра, заблудились в темноте. Есть ли здесь дорога к свету?

— Есть. Но мы не знаем, где, — насмешливо перебила меня сопрано.

— Что ты врёшь? Мы знаем выход, — сердито ответила ей альт. Эти две, кто бы они ни были, друг друга явно недолюбливают.