Теперь глаза Хейли метали молнии:

— Вы все сказали? Он кивнул:

— Да, в основном.

— Превосходно, — ответила Хейли.

Стивен полагал, что она смутится, испугается, отпрянет… Но она, сделав шаг вперед, ткнула его в грудь указательным пальцем.

— А теперь слушайте внимательно, мистер Барретсон. Надеюсь, вы поймете меня правильно. Можете говорить обо мне все что вам угодно, но не смейте оскорблять моих близких. Возможно, мы действительно не совсем обычные люди, но полагать, что мы ведем себя непристойно, — ошибка. Все мои домашние, в том числе Уинстон, — люди приветливые и добросердечные. Я горжусь ими и никому не позволю плохо о них отзываться. Что же до прочих ваших обвинений, — продолжала Хейли, — то я была вынуждена сесть на Перикла по-мужски, когда мы спасали вас, поскольку на нем не было дамского седла. И полагаю, что парламент не считает чтение мужских журналов преступлением. Бриджи я ношу только по ночам, гуляя по саду. А мои волосы… Как бы я ни причесалась, любая прическа рассыпается. И еще… прикасаясь к моим домашним, я таким образом выказываю им симпатию. Но я бы ни разу к вам не прикоснулась, если бы знала, что вам это неприятно. Хейли сделала движение, намереваясь снова ткнуть Стивена пальцем в грудь, но он поспешно отступил.

— Предлагая побрить вас, я думала исключительно о ваших удобствах. И насколько помню, это вы подошли ко мне в саду. Впрочем, я совершенно согласна: позволив вам поцеловать меня, я допустила ошибку. Но будьте уверены, подобное больше не повторится.

— Хейли, я…

— Мистер Барретсон, я еще не закончила, — перебила она. — У меня нет средств ни на гувернантку, ни на пансион, но уверяю вас: даже если бы они у меня были, мне бы и в голову не пришло отослать из дома Эндрю либо Натана. В нашей семье у каждого есть свои обязанности. И кроме того, существуют общие для всех правила поведения. Возможно, правила эти не соответствуют вашим представлениям о хорошем тоне, но это ровным счетом ничего не значит. Я занимаюсь воспитанием детей и считаю, что они прекрасно себя ведут. Они слишком шумные? Да, согласна. Но если бы они сидели тихо, я бы встревожилась… — Хейли поджала губы и, немного помолчав, в задумчивости проговорила: — Хм-м, так что же еще оскорбило вас?

Стивен хотел что-то ответить, но не успел. Она снова заговорила:

— Ах да… Наше изъеденное молью одеяло. Нам очень нравится проводить занятия на открытом воздухе. И я удивляюсь, что вы, будучи домашним учителем, сами не делаете этого. Впрочем, мы с вами, очевидно, расходимся почти во всем. Дети и слуги едят за одним столом, потому что все мы — одна семья. Но вам, наверное, этого не понять. Если же Пьеру нравится размахивать руками, а Уинстон немного грубоват, я не сержусь, потому что люблю их. Но вам, кажется, и об этом ничего не известно. Что ж, мне очень жаль вас.

Стивен в изумлении смотрел на Хейли. Впервые в жизни он получил такую отповедь.

Господи, он чувствует себя идиотом! Ведь вспылил просто-напросто из ревности! И добился только того, что вызвал возмущение Хейли.

Бросив на него испепеляющий взгляд, она зашагала по тропинке, ведущей к дому. Сгорая от стыда, Стивен несколько мгновений колебался. Потом догнал Хейли и схватил ее за руку:

— Постойте… Она остановилась.