Около пятидесяти лет. Сверкающие из–под нависших бровей умные черные глаза. Лоб, на котором сейчас, когда он говорил, то и дело появлялись морщины. Густая темная шевелюра над смуглым, с правильными чертами лицом. Элегантный серый костюм в тонкую полоску. Помимо Фионы вокруг него, ловя каждое слово, стояли еще пять или шесть человек, на чьих лицах можно было прочесть целую гамму чувств — от неприкрытого скептицизма до благоговейного трепета. Джудит знала, что способность Пателя с помощью гипноза пробудить в пациентах воспоминания самого раннего детства и заставить их точно описать пережитые ими тогда душевные травмы считается величайшим достижением в истории психоанализа за последние двадцать или тридцать лет. Ей было также известно, что его новая теория, которую он назвал «синдром Анастасии», одновременно шокировала и встревожила весь научный мир.
— Я не надеюсь, что мне удастся доказать мою теорию в ближайшем будущем, — продолжал тем временем Патель. — Однако еще десять лет назад многие смеялись над моим утверждением, что гипноз в сочетании со слабыми наркотиками способен разрушить барьеры, воздвигаемые нашим мозгом в целях самозащиты. Теперь же эта теория получила признание и повсеместно осуществляется на практике. Почему какое–то человеческое существо должно годами подвергать себя психоанализу, чтобы докопаться до причин своих проблем, когда все это можно узнать за несколько коротких сеансов.
— Но ведь «синдром Анастасии» — это нечто совершенно иное, не так ли? — раздался голос Фионы.
— Да, конечно. И все же здесь прослеживаются поразительные параллели. — Патель взмахом руки показал на толпу гостей. — Взгляните на собравшихся в этой комнате. Типичные представители creme de la creme английского общества. Умны. Интеллигентны. Прирожденные лидеры. Любой из них мог бы вобрать в себя, подобно сосуду, духовную сущность великих деятелей прошлого. Подумайте только, каким прекрасным стал бы этот мир, если бы мы могли в случае необходимости пользоваться советами Сократа. Я вижу, к нам направляется сэр Стивен Хэллет. По–моему, из него выйдет отличный премьер–министр, но разве мы не чувствовали бы себя спокойнее, зная, что он в любой момент может обратиться за советом к Дизраэли или Гладстону? Что, по существу, они являются его неотъемлемой частью?
Стивен! Джудит быстро обернулась, но Фиона ее уже опередила, устремившись с радостным восклицанием ему навстречу. Окружавшие доктора люди начали постепенно расходиться, однако Джудит, заметив, что за ней наблюдает Хачинсон, решила остаться с Пателем.
— Доктор, если я правильно вас поняла, эту женщину, Анну Андерсон, которая утверждала, что она является Анастасией, лечили от нервного расстройства. И вы полагаете, что во время сеанса, когда она была под гипнозом и находилась к тому же под действием лекарств, ее душа или духовная сущность случайно очутились в том подвале, в России, в момент убийства великой княгини и всей царской семьи?
Патель кивнул:
— Именно в этом и заключается моя теория. Душа великой княгини покинула ее тело, но вместо того чтобы отправиться в лучший мир, вошла в тело Анны Андерсон. Их личности соединились, слились воедино, и Анна Андерсон стала живым воплощением Анастасии, с ее памятью, чувствами и умом.
— А как же личность самой Анны Андерсон? — вырвалось невольно у Джудит.
— Похоже, здесь не возникло никаких конфликтов. Она была очень умной женщиной и, вероятно, добровольно приняла свое новое положение единственной оставшейся в живых наследницы российского престола.
— Но почему Анастасия? Почему не ее мать или одна из ее сестер?
Патель поднял брови:
— Очень тонкое замечание, мисс Чейз. Вы попали не в бровь, а в глаз, точно подметив единственно уязвимое место в моей теории «синдрома Анастасии». |