Поутру я словил стойкое ощущение дежавю, словно вернулся к началу приключений. Нас выстроили перед управой на завтрак, затем погрузили в грохочущий автобус и повезли на исправительные работы. Хорошо, что на тёмной стороне не было той изнуряющей жары. А в остальном всё в точности повторяло то, что происходило с нами на светлой стороне, когда мы с Хлюпой отрабатывали кредит. Правда, в отличие от меня, разряды электорошокером с последующим озвучиванием штрафов получала неугомонная Клёпка. Правда, после третьего разряда она тоже поумерила пыл.

Спустя две недели нас снова привели к клерку и озвучили, что наши объяснительные рассмотрели, и теперь требуется заполнить заявления. Нет, не одно, а реально целую кучу. И самое страшное, что все они были на бумаге! (Где они её только здесь взяли.) Для понимания, каждое заявление было аж на десяти листах. А уж каким языком их составляют в администрациях, думаю, объяснять не нужно. Хорошо, что писать можно было карандашом, потому как косячили мы почти в каждой графе. С горем пополам всё сдали, а после обеда были вновь отправлены на кучи.

Время шло, нас периодически вызывали на допросы, связанные с нападением террористов. Здесь тоже шло не так гладко, как нам бы того хотелось. Из свидетелей нас начали плавно превращать в подозреваемых. Посыпались вопросы типа: «А почему же вы не доложили, когда всё узнали?» И всё в таком духе. А после того, как нам добавили срок (притом в день окончания предыдущего), я наконец начал подозревать неладное.

К вечеру, как обычно, мы все собрались в камере и уединились в уголочке, чтобы без посторонних ушей обсудить происходящее.

— Что думаете? — спросил я, привалившись спиной к стенке.

— Произвол… — начал было Хлюпа, но Шпала его перебил:

— Нездоровая канитель происходит, — снял он с языка мои мысли. — Нас должны были отпустить после смены, но за каким-то хреном добавили ещё две недели. Да и с визорами что-то очень долго дело тянется. Впервые слышу, что для их восстановления столько времени нужно.

— А ты что, сталкивался с чем-то подобным? — уточнила Клёпка, которой всегда требовались объяснения.

— Да, было дело. Не у меня, конечно, у знакомого одного. Он глаза на импланты менял, вот и визор тоже препрошивать пришлось. Так ему в течение часа всё оформили.

— Ну так там уважительная причина была, — отмахнулся Хлюпа.

— А у нас, по-твоему, что? — переспросил я. — Мне всё это тоже очень подозрительным кажется.

— Я уже давно вам об этом говорю, — вставила своё слово Клёпка. — Они что-то мутят.

— Да ясно что, хотят нас виноватыми сделать, — сделал негативные выводы Хлюпа.

— В чём виноватыми? — задал резонный вопрос Шпала.

— Да хоть бы в терроризме, — сразу ответил он, словно ожидал подобного вопроса. — Следак вон как кружит. Что ни ответишь, всё против выворачивает.

— Думаю, что обвинения тоже липа, — покачал головой я. — Любой, даже самый задрипанный адвокат разнесёт их в пух и прах на первом же слушании. У них наверняка есть все данные с визоров банды Дошика. Нет, дело в чем-то другом.

— Похоже, они кого-то ждут, — выдвинула новую теорию Клёпка.