— Да я как пионер!

— Поехали… Итак, дамы и господа, мы ведём репортаж с места событий. Сейчас вы видите, как доблестные служители закона устроили облаву на тех, кто плёл заговоры против нас с вами. Следственный комитет считает,что виной тому агенты под прикрытием, призванные саботировать закон и порядок на тёмной стороне. Надеюсь вам не нужно объяснять, откуда они…

— Эй! А ну прекратить! Вы что здесь устроили⁈ — Внашу сторону бодрой походкой выдвинулся один из кардиналов.

— В смысле — прекратить⁈ Вас что, не предупредили?

— О чём⁈ — Он непонимающим взглядом уставился на меня.

— Что значит — о чём⁈ Мы журналисты, снимаем репортаж о борьбе с иностранными агентами.

«Бах!»

В голове разорвалась бомба, и свет перед глазами погас.

* * *

— О-ох… твою же мать за ногу и об колоду! Как же рёбра-то болят, едрить твою растудыть! — словно издалека, булькающим эхомпрозвучалв голове голос Хлюпы.

Я даже не сразу его узнал. Мозги попросту отказывались соображать и болели так, словно их пропустили через блендер. Судя по отсутствию ветра, мы находимся в помещении. Подозреваю, в камере. Видимо, мой план не сработал. Хотя на что я надеялся? Проскочить на дурака — вот на что. Нужно было придерживаться основной легенды: что мы пришли в гетто за грёзами. Ладно, может, ещё прокатит. Посмотрим по обстоятельствам.

Глаза открывать не хотелось, однако я нутром чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Любопытство оказалось сильнее, и я всё же решился посмотреть. Быстренько так, одним глазком.

И всё равно эффект оказался ошеломительным. Картинка тут же пошла кругом. Я едва успел перевернуться набок, чтобы не захлебнуться в собственной рвоте. Перевернуться обратно оказалось уже невозможно. Нет, физически я мог исполнить сей кульбит, не позволила боль в затылке. Похоже, там у меня огромная шишка, что прекрасно объясняет моё состояние.

— Очнулся? — вновь прогрохотал в головеголос Хлюпы.

— Му… — только и смог выдавить я.

— Ну и как тебе репортаж с места событий? — Вголосе приятеля проскочили язвительные нотки. — Мне эти лоси чуть рёбра не поломали, когда я заикнулся о неприкосновенности прессы.

— Нужно было просто придерживаться старого плана, — прогудел Шпала.

— Может, вы уже заткнётесь и дадите поспать? От всего этого дерьма только одна польза, а вы и её испортить горазды! — раздражительно прозвучал ещё один, совершенно незнакомый мне голос.

Судя по всему, нас затолкали в камеру всем скопом. Интересно, сколько здесь человек? Очень посмотреть хочется. Но боязно.

— И что теперь будет? — прозвучал уже пятый голос. — У меня работа, жена. Как им всё объяснять?

— Забудь. Если докажут причастность к оппозиции, вышвырнут на светлую сторону, — ответил предыдущий ворчун.

— Как же теперь жить то? Нас ведь там убьют!

— Может, и убьют. Раньше надо было думать.

— А ты сам-то чего тогда на митинг припёрся⁈

— Дурак потому что! Да и терять особо нечего.