Дюран вылез из автомобиля и уставился на надпись, вскоре к нему присоединилась спутница. Воздух пах морем, слышался тихий шепот прибоя всего в квартале от дома.

– Ему дали другое имя, – заметила Эйдриен. – Все очень просто: дом купила некто по имени Джилл.

Джеффри покачал головой:

– Это не он.

– Что?

Дюран положил руку на лоб, закрыл глаза и стал вспоминать то, что здесь отсутствовало: округлую веранду, широкие деревянные ступени, ведущие к крыльцу. Прямые встроенные окна на втором этаже. Дюран пытался понять, как дом в его воображении должен измениться, перестроиться, чтобы стать тем, что стоял перед глазами: узкое рамочное сооружение с двумя ступеньками перед дверью, ни крыльца, ни флигеля. Никаких гортензий и белых камней, где прячут ключ.

– Это не он.

По предложению Эйдриен они почти час колесили по улицам старого Бетани. Может, Дюран перепутал адрес. Может, дом снесли. Может… Только вот, как он ни старался наложить существующее в его памяти здание на окружающий ландшафт, ничего не выходило. «Пляжный рай» оказался фикцией.

– О Боже, – проговорила его спутница, когда они остановились выпить кофе и представилась возможность взглянуть на разбитую заднюю часть «доджа». – Да уж, хорошенькая встряска для моего бюджета. – Эйдриен тихонько хихикнула. – Хотя пятнадцать баксов в день – страховка на случай ДТП – как раз и вылилась бы в эту сумму.

– Я тебе верну деньги.

Она покачала головой:

– Забудь – мой кредит покроет. Только все это обещает массу бумажной волокиты.

Горе-путешественники вошли в придорожное кафе и очутились под прицелом дюжины глаз.

– Госссподи, что стряслось? – спросила официантка, взглянув на запекшийся в волосах Эйдриен шмоток крови.

– Ударилась головой, – ответила та, направляясь в туалетную комнату.

В ее отсутствие Дюран сидел за столиком и размышлял о свалившемся на него несчастье. Теперь он убедился, что с ним происходит нечто чудовищно неправильное. Он не тот, кем себе казался, и его воспоминания принадлежат не ему. По крайней мере те, что сохранила долговременная память.

Однако прошлая ночь – реальна, в чем Джеффри ни на минуту не усомнился. Слишком многое еще болело: ныли ребра, и язык был порезан так, что речь давалась с трудом. И его воображение не смогло бы само изобрести тот звук, который до сих пор стоял в ушах, – хруст ломающейся шеи громилы.

Звук этот был объемен, как и боль, которую он ощущал. И так же как боль, звук отказывался уходить, а значит, он реален.

А Сидвелл? Ездил он в Сидвелл или просто побывал на какой-то встрече выпускников? Некое мероприятие Джефф определенно посетил, ведь он слышал вежливые приветствия, видел, как Адам Бауман пытается прочесть его имя. Дюран помнил школу, но помнила ли школа его? Вряд ли.

– Я все до одного полотенца израсходовала, – сказала Эйдриен, усаживаясь за стол. – Пришлось намочить волосы, чтобы смыть кровь.

– Тебе надо обратиться к врачу, – посоветовал Джефф. – Ты сильно ударилась.

Девушка покачала головой:

– Нет, все в порядке. Мне бы где-нибудь шарф раздобыть – и все будет в порядке.

В «Хикман риэлторз» – еще одна идея Эйдриен – они попытались выяснить, что стало с домом «Пляжный рай», находившемся во владении семьи Дюран. Агент Триш ответила, что родилась и выросла в Бетани и знает здесь всех. Однако Дюранов не припомнит. И точно уверена, что дома под названием «Пляжный рай» никогда не видела.

– Так что вряд ли вы его найдете. Хотя и я могу ошибаться, – сказала она и предложила поискать в базе данных.