«Иоанн Павел I»

– О Господи, – пробормотал Льюис. – Так вот какого «Папу» имел в виду Крейн. Ходили слухи, что его отравили.

– Нас убьют, – объявила Эйдриен.

Макбрайд надолго замолчал.

– Знаю.

– «Знаю», и все?! – Ее голос дрожал, и она пыталась совладать с собой.

– Во всяком случае, попытаются. Только ничего у них не получится.

– Почему? – строго спросила Эйдриен, присаживаясь на постель.

– Потому что мы их опередим.

– Что?!

– Мы их найдем. И я убью этого мерзавца, – поклялся Макбрайд.

– Кого?

– Опдаала.

– Ты что – свихнулся?

– Этого он меньше всего ожидает.

– Ну разумеется, потому что глупее ничего не придумаешь!

– Нет, тут ты не права. Самое глупое – продолжать прятаться. Потому что в конце концов бежать будет некуда.

– И чего ты добьешься, убив его? – спросила Эйдриен. – Если, конечно, предположить, что ты на это способен, во что я лично не верю.

– Сошлюсь на вынужденную самооборону, а ты будешь моим адвокатом. Устроим громкий суд, и все выплывет. – Он помедлил. – Что скажешь?

Эйдриен молча созерцала его секунд десять – двадцать, потом ответила:

– Ты не в себе.

Макбрайд уронил голову на подушку.

– Да, – признался он. – Но если у тебя нет идеи получше, то я открываю охоту на этого мерзавца. Я не знаю другого способа остановить «Иерихон».

– «Иерихон»? Ты даже понятия не имеешь, что это значит.

– Немного представляю.

– Объясни, пожалуйста.

– Очередное массовое кровопролитие, – сказал он.

Эйдриен согласно кивнула.

– Что еще?

– У нас мало времени.

Собеседница озадаченно посмотрела на него:

– Почему ты так думаешь?

И, произнося эти слова, она уже знала ответ – потому что Никки послали убить умирающего.

Перехватив ее взгляд, Макбрайд понял, что она и сама догадалась.

– Они не могли больше ждать, – сказал Льюис.

Эйдриен кивнула.

– И нам еще кое-что известно, – добавил он.

– Да?

– Да. Мы знаем, кто убийца, кто поднесет спичку к фитилю.

Эйдриен нахмурилась, не совсем понимая, о чем речь.

– Это де Гроот, – объяснил Макбрайд, – мой клиент. Ты его видела. Тот, который… – Его голос сорвался.

– Что?

– Черт возьми, – прошептал он, представляя голландца: светлые волосы, атлетическая поступь вразвалочку – настоящий хищник, всегда готов к прыжку. Обворожительный оскал. Блуждающий огонек в глазах. Даже лекарства не способны его полностью подавить. Он постоянно притопывал или постукивал пальцами по ноге. Всегда что-то напевал себе под нос, иногда насвистывал – и неизменно один и то же мотив. Они даже пару раз посмеялись на эту тему: странная мелодия прицепилась к бизнесмену. «Какая назойливая музычка, – жаловался де Гроот. – Надоела, а все равно не отвяжешься! Я даже песни этой не знаю – только помню, что там речь идет об Иисусе».

– Что? – повторила Эйдриен, не улавливая мысли.

– Какую такую песню?

Макбрайд взглянул на нее:

– Совсем старую, ее сейчас и не поет никто, но на слух ты наверняка узнаешь. Ее раньше негры пели на плантациях…

Оба надолго замолчали.