Сано потряс головой. Приснится же такое! Тюрьма, судья Огю, морг, незваный гость… Ему понадобилась целая минута, чтобы окончательно прийти в себя, осознать, где он находится, и оглядеть номер. Все как будто в порядке, страх должен отступить. Однако Сано испытывал пугающую уверенность, что мир вокруг изменился. Каждый нерв тревожно вибрировал.

Запах, стойкий сладковатый запах. У Сано запершило в горле, и он чихнул. Звук разорвал тишину. Сано понял, чего ему не хватает.

Похрапывания секретаря.

— Цунэхико?

Наклонившись, он коснулся юноши. И сразу отдернул руку. Одеяло было мокрым, теплым и липким. Сано уронил меч и рухнул на колени. Дрожащими руками отвернул одеяло.

От потрясения у него на миг остановилось сердце.

Цунэхико лежал на матрасе лицом вверх. Из глубокой раны на горле текла кровь.

Глава 15

«Так вот откуда бульканье», — подумал Сано.

Он стащил с себя кимоно, прижал к страшной ране и похлопал юношу по щекам в безумной надежде оживить. Он знал, что Цунэхико умер. Он определил это с первого взгляда.

Теперь Сано понял, что незваный гость ему не приснился. Он схватил меч и ринулся к двери, непроизвольно отметив в уме, что она открыта. Убийца — уж не таинственный ли преследователь? — не уйдет! Жуткая жажда мести горела в душе Сано, он раньше и не подозревал, что способен на такое. Он хотел кровью отплатить за кровь. Он хотел обрушить на голову убийцы весь гнев богов. Босиком, в одной набедренной повязке, с поднятым мечом, он обежал вокруг трактира.

— Стой! Убийца! — кричал он.

Словно отвечая ему, со стороны деревни взорвался и затих перестук копыт.

— Стой! Убийца!

В окнах стали зажигаться огни. Сано услышал, как гости беспокойно засуетились в номерах, встревоженные голоса загудели: «В чем дело? Кто кричит? Где ночной сторож?» Сано опомнился: «Действительно, что со сторожем? Если он не смог предотвратить нападение, то хотя бы теперь должен трещоткой поднять на ноги стражников на пропускном пункте и деревенскую полицию».

Сано помчался к воротам, оттуда в сад. Вдруг нога что-то задела. Сано споткнулся и упал. Против ожидания он не ушибся, а ткнулся в мягкий куль. Кто-то подбежал с фонарем и закричал:

— Дзихэй! Сыночек!

Сано оглянулся и увидел рыдающую пожилую женщину. Тогда он посмотрел на куль.

Выпученные остекленевшие глаза младшего Горобэя заставили его отпрянуть и вскочить на ноги. «Задушен, — мелькнула мысль. — Тем же, кто убил Цунэхико». Сано зажмурился и оцепенел от ужаса. Рыдания женщины звучали словно отзвук его собственной муки. Услышав топот и мужскую речь, он открыл глаза. Вокруг него столпились соседи по ночлегу.

— Побудьте с ней, — приказал он монахам, указав на мать сторожа. — За мной! — крикнул самураям.

Не дожидаясь ответа, Сано кинулся к конюшне. Самураи, разомлевшие от спокойной жизни, а особенно от ночной пирушки, тем не менее последовали за ним, полураздетые, сжимая мечи, пыхтя и тряся животами.

Сано с помощниками безрезультатно прочесал окрестности. Убийца растаял в ночи.

Несколько часов прошли как в бреду. Сано сообщил Горобэю, что, кроме его сына, убит постоялец. Доложил о преступлениях стражникам, те вызвали деревенскую полицию, старейшин и старосту. В «Рёкан Горобэй» набилась целая толпа желающих посмотреть на тела убитых.

— Вы уверены, что он мертв? — все время спрашивал староста, склоняясь над трупом Цунэхико.

Сано знал: смерть знатного путешественника сулит деревне, где расположен пропускной пункт, серьезные проблемы и расходы.