Позади раздался отчаянный вопль, в котором смешался ужас, осознание неминуемой смерти, мольбы о спасении… Темплар даже не стал оборачиваться, догадался, что увидит, — выхватил из ножен меч, одновременно посылая коня вперед. Умное животное рванулось, в мгновение ока оказавшись рядом с оторопевшими, ничего не соображавшими бандитами, все еще даже не поднявшими оружие. Сверкающая полоса стали с шипением рассекла воздух, у одного из разбойников тут же выросла вторая голова… Вернее, это первая развалилась на две части, каждой досталась половина лица.

Шенк тут же занес меч снова — уцелевший оказался быстрее, чем остальные, успел вскинуть клевец, меч завяз в толстой рукояти… Бандит умело рванул в сторону, рукоять меча вывернуло из ладони Темплара — да тот и не особо противился, сразу разжав пальцы и нанося удар кинжалом, зажатым в левом кулаке.

Тонкое, длинное трехгранное лезвие вошло бандиту точно в глаз, поразив мозг, — и тут же легко выскользнуло назад. Тело еще не знало, что умерло, оно двигалось, отбрасывая в сторону меч Леграна, занося молот над головой… Потом и до мышц наконец дошло, что жизнь завершена… с глухим стуком клевец выпал из рук, и уже окончательно мертвый грабитель завалился на спину.

Темплар обернулся. Из тех, что были позади, уцелели двое. Или, скорее, один — поскольку второй сидел в пыли, тупо разглядывая остаток то ли оторванной, то ли отсеченной в локте руки — сама рука лежала рядом, все еще обхватывая пальцами ложе арбалета. Из разорванных жил хлестала кровь, лицо минга стремительно бледнело — а он продолжал все так же сверлить взглядом обрубок и лишь тихо покачивался.

Последний отчаянно отмахивался мечом от Синтии, абсолютно голой, зато с бешеной скоростью вращающей обеими руками легкие смертоносные клинки. Разумеется, ему не удавалось даже зацепить вампирочку, да он и не старался, изо всех сил зажмурившись, дабы не видеть оскаленных клыков и налитых кровью глаз. А впавшая в бешенство Синтия — ну какая же молодая и красивая женщина потерпит, если ее вот так нагло пообещают изнасиловать грубые, немытые уж добрую декту скоты? — секла мечами воздух, доставая обезумевшего от ужаса минга то в одном, то в другом месте. С того уже свалились штаны, кольчуга рассыпалась на несколько кольчатых лоскутов, и теперь вампирочка самозабвенно срезала с бандита остатки стеганой подкольчужной куртки — местами вместе с изрядными лоскутами его собственной шкуры.

— Син, хватит! — устало бросил темплар, зная, что она услышит. Конечно, эти подонки заслужили смерть… но стоит ли мучить? Убить — и все, пусть их душа проваливается к демонам, где ей и место.

— Как скажешь! — Ее клинок со свистом рассек воздух, она отскочила, небрежным жестом стряхнула с лезвия красные капельки. Бандит несколько мгновений стоял, словно не веря в свое спасение, затем дернулся было бежать — и тело побежало. Только голова осталась на месте, зависнув в воздухе, а потом упав на дорогу и откатившись к обочине. Тело сделало еще пару шагов и тоже тяжело рухнуло в пыль.

Стоянка дезертиров обнаружилась сразу за кустами — небольшая палатка, видать, для главаря, остальные спали, завернувшись в свои потрепанные плащи. Три неказистые, заморенные лошадки, не иначе как уведенные со двора совершеннейшего бедняка. Возьми таких даже под поклажу — в первой же деревеньке засмеют, задразнят.

Когда Синтия увидела лошадей, по ее телу пробежала короткая дрожь, заметная даже под уже накинутым балахоном. От остальной одежды девушки остались лишь клочья, превращение в летучую мышь для обычной ткани не проходит даром. Шенк вдруг поймал себя на том, что чувствует сожаление, глядя, как ладная фигурка скрывается под мешковатым одеянием.