— Там… никого нет. — Голос уже не перебивался хрипом, но был еще слаб. — Лагерь пуст.

— Вот именно, господа. — Гулкий голос Себрасса отражался от стен, казалось, закачались даже массивные бронзовые подсвечники. — Лагерь пуст! Империя отступает.

— Отступает?

— Почему?

Голоса слышались со всех сторон — удивленные, обрадованные. Офицеры переглядывались, на усталых лицах появились улыбки. Себрасс выдержал паузу, дождался, пока все взгляды обратятся на него, затем провозгласил:

— Арделла объявила войну Кейте. Кейтианцы спешно отводят свои войска от границ, оставляя лишь незначительные гарнизоны в крепостях. Полки Ордена в настоящий момент движутся к Орхаену, будут здесь через пять дней. Империя вынуждена выводить свои корпуса, иначе они окажутся отрезанными от своей территории и попадут в клещи. — Он сделал долгую паузу, затем провозгласил торжественно и патетично: — Это победа, господа!

Лес встретил их восхитительной тишиной, от которой Шенк успел отвыкнуть. Кони мерно цокали копытами по тракту, вздымая облачка пыли. Свежий утренний воздух вливался в легкие, как молодое вино, пьяня и даруя силы. Первый день десятой декты сезона садов[5]… солнце еще палит, но здесь, под сенью старых деревьев, уже чувствуется, что жар светила начинает терять силу, медленно, нехотя уступая очередь холоду. До настоящих холодов еще далеко, очень далеко — и все же они придут, а пока лишь дразнятся издали, напоминают о себе.

Изящная лошадка Синтии шла рядом. В отличие от наслаждающегося неспешной поездкой темплара она уже два дня была мрачной, раздраженной. С Шенком разговаривала сквозь зубы, а то и вовсе предпочитая отмалчиваться. Зелья вершителя Унтаро без дела болтались в сумке у седла, сейчас Синтия выглядела так, как и должен выглядеть вампир, — белая кожа, выступающие над губой клыки, глаза, чей жаркий огненный блеск был прекрасно виден в тени, отбрасываемой деревьями.

Немногие встречные наверняка впали бы в ступор от ужаса, но девушка все же накидывала капюшон, едва заметив впереди людей.

— Никак не могу понять, зачем сам Великий Магистр желает меня видеть? — Темплар уже смирился с мыслью, что его спутница на что‑то обиделась и разговаривать с ним не желает, потому довольствовался беседой с самим собой. — В письме содержался приказ незамедлительно прибыть в Цитадель, но больше ни слова. Я знаю… кто я такой, чтобы Великий Магистр снизошел до объяснений, и все же не понимаю. Война закончилась, минги бегут…

— Отступают… — раздраженно буркнула Синтия.

— Отступают, — не стал спорить Шенк. — Сейчас самое подходящее время гнать их, бить в спину, чтобы дорогу на нашу землю забыли на века. И я хотел бы быть там, среди моих солдат…

— Твоих? — фыркнула вампирочка. — Из тебя полководец, как из меня…

— Ну, ты, наверное, права, — беззлобно ответил он, радуясь уже тому, что она вообще говорит с ним. Шенк пытался понять, чем обидел девушку, не раз задавал ей этот вопрос, но ответа так и не дождался. — С другой стороны, — продолжал он размышлять вслух, — раз Великий Магистр настаивает на моем присутствии, значит, этому есть веские основания.

Кусты впереди затрещали, на дорогу вышли трое. По всей видимости, имперцы‑дезертиры, решившие, что на вольных хлебах сыщут себе лучшей доли. На двоих была обычная мингская форма, натянутая поверх доспехов, третий был в простой кольчуге, которую мог носить и минг, и служитель Ордена, и даже достаточно удачливый разбойник. Только вот обычные разбойники имперскую форму не надели бы ни за какие блага — сейчас не было, пожалуй, на всей территории Ордена более опасного одеяния.