— Если мы допустим, — менторским тоном, ужасно напоминая себе Уайна Бороха во время лекции, продолжил темплар, не обращая внимания на подколку, — что путь сюда был сделан так, чтобы пропустить только темплара, значит, и тайник устроен тем же способом.

— Весьма мудро, мой господин! — Видать, она все еще не может окончательно простить то обожание, с которым он лицезрел призрачную фигуру на золотом постаменте. — Весьма! И каковы же будут действия истинного рыцаря Света?

— Думаю, нужно снова прибегнуть к Бесполезному Знаку. — В голосе Шенка присутствовали нотки неуверенности. — Но зал так велик… Где бы ты поместила тайник, Синтия, если бы делала его сама?

— Это ж ясно и младенцу, — фыркнула девушка. — Там, куда смотрит Арианис.

Снова воспарила над пьедесталом невероятно красивая женщина. Определить, куда именно она смотрит, было сложно — Шенку все время казалось, что взгляд Проклятой обращен именно на него, и во взгляде этом, как ни странно, нет ни жестокости, ни ненависти — только доброта и немного боли. Не той, что направлена на других, а своей, запрятанной в глубине души. Он попытался вспомнить, как умерла Арианис, ведь она, как и Сикста, была смертной женщиной, в отличие от служивших ей демонов. Хотя и демонов можно было убить, так говорят летописи… но бессмертие и не подразумевает неуязвимость. Перед глазами проплыли страницы книг — но нигде ни слова не говорилось ни о смерти Проклятой, ни о ее помещении в усыпальницу. Ни слова… была женщина, и вдруг ее не стало.

Наконец, после споров с Синтией, был выбран участок стены, ничем не отличающийся от остальных. Взгляд призрака был направлен сюда… или по крайней мере в эту сторону. Снова полились слова, призывающие Бесполезный Знак. Хотя, пожалуй, теперь ему следует придумать иное название. Руки смыкались в заученные фигуры, и вот финальный взмах… есть в нем нечто особенное, нечто характерное. Как будто этим взмахом руки, как мечом, рассекается какая‑то завеса… а может, так и есть? Может, суть Знака именно в том, чтобы проделать брешь в магической защите? Вполне возможно.

Сейчас, в третий уже раз призывая Знак Силы, что веками считался ни к чему не пригодным, Шенк даже удивился бы, не получив результата. Но ему не пришлось ни удивляться, ни разочаровываться — каменная стена, прочная и холодная на ощупь, уже не раз проверенная Синтией на прочность, вдруг всколыхнулась, словно густая вязкая жидкость, а затем прямо из камня проступили какие‑то неровности, шероховатости. Колебания все усиливались, местами стена стала колючей, а кое‑где пересеклась трещинками… Шенк напряженно всматривался в камень, пытаясь понять, что же происходит, но никак не мог уловить смысла в изменениях. А на стене вспухали бугры, словно гнойные фурункулы, возникали провалы…

Первой поняла все, разумеется, вампирочка. Но не от глубокой мудрости, быстрой смекалки или острого взгляда. Просто она стояла не вплотную к стене, а почти в центре зала, рядом с пьедесталом Арианис. То, чего никак нельзя было разглядеть в упор, было вполне узнаваемым издалека. — Шенк… это карта.

Он почти бегом удалился от стены на расстояние нескольких десятков шагов. Теперь видел ясно, что ряды бугров и нарывов изображают горные хребты, разломы — реки, провалы — озера. А острая щетина, заполонившая чуть не треть карты, это просто лес. Постепенно он начал узнавать местность, но с трудом… В Цитадели было немало карт: и простых, лишь дающих общее представление о местности, и подробных, где были обозначены чуть ли не каждый родничок, а уж любое людское поселение — в обязательном порядке. Карты земель, принадлежавших Ордену, были исключительно подробными, карты других стран — не очень, но даже и они почти не содержали белых пятен, чего нельзя сказать, к примеру, о картах Заморья, которые куда больше походили на простые наброски.