— Там, как ты и сказал, была засада… — вполголоса сказала Син. — Шестеро. С сетями и арбалетами. Один выстрелил в меня, не попал… но болт достался моей лошади.

— Из них кто‑нибудь в живых остался?

— Да… трое…

Рыцарь сделал удивленное лицо, и для этого ему даже не пришлось притворяться. Такое поведение вампирочки было странным, скорее можно было бы ожидать, чтобы она отправила к праотцам всех, кому в тот момент «посчастливилось» оказаться в конюшне. Особенно после того, как на нее было поднято оружие.

— Я торопилась, — пояснила она, словно извиняясь. — К тому же им все равно не довелось оттуда выбраться… факел упал неудачно, загорелась солома, потом стены…

Шенк представил себе, как девушка, задыхаясь в дыму, седлает коня, как с ужасом обнаруживает, что ворота конюшни закрыты, а огонь уже ползет по стенам, охватывает потолок… и содрогнулся. Какой же страх ей пришлось пережить… по сравнению с перспективой сгореть заживо любая или почти любая другая смерть покажется чуть ли не приятной.

Но, как бы там ни было, им все равно надо было двигаться дальше… Они лишились коней, припасов, большей части оружия. За рыцарем и его спутницей охотились имперские солдаты, а вместе с ними и местные жители, падкие на наживу. Но он знал, что голубой огонь в глазах золотой статуи разгорался все ярче и ярче… и если Сикста писала, что это сияние несет в себе угрозу, значит, так оно и есть. Кто знает, может, время уже упущено и эту угрозу, в чем бы она ни заключалось, не остановить… а может, истекают последние дни, когда еще можно успеть.

Тепло постепенно заполняло тело, от отсыревшей одежды поднимался пар. Шенк понимал, что намеренно тянет время, что ему ужасно не хочется уходить от жаркого костра.

И знал также, что сделать это все равно придется.

Регнар вынул из ножен меч, зачем‑то пошевелил уголья. Вверх взлетело облачко пепла, пахнуло жаром — внутри еще рдели угли. Когда стало ясно, что потушить гостиницу не в силах человеческих, сбежавшиеся на крики о помощи горожане принялись поливать водой соседние дома, сбивать искры, что летели, несомые, как назло, задувшим порывистым ветром… Все уберечь не вышло, один из домов по соседству с гостиницей все‑таки загорелся, но пожар удалось потушить — ценой стала жизнь одного из владельцев дома, неосторожно сунувшегося в огонь и получившего по голове обрушившимся горящим бревном.

Усилия добровольных помощников уберегли город от массовых пожаров, но от гостиницы остались одни уголья. Погибших не было, только хозяин, заламывая руки, вопил о понесенных убытках и пытался даже броситься за справедливостью к Регнару — мол, из‑за объявленной награды за голову проклятого орденца все это и произошло, а не было бы награды, то и гостиница стояла бы, может, еще сто лет.

Не дожидаясь окончания тирады, Снежный Барс отпихнул кабатчика, так что тот рухнул в груду пепла, и неторопливо прошелся по пожарищу. Птички ускользнули, об этом ему уже услужливо сообщил местный управитель, в свою очередь выслушавший доклад мрачных стражников. Управитель, прямо не находя себе места от желания услужить императорскому посланцу, предложил сурово наказать стражников, но Регнар лишь презрительно скривился.

— Они сделали все, что могли, — резко бросил он.