— Да… — вздохнул Борох. — Да, сынок, таких вечеров было немало. Но тот запомнился мне особо. Ты задал странный вопрос. Вопрос о сущности молитвы… о том, что истинная мольба возносится сердцем и душою.

— Разве это не так?

— Именно так, и мало кто из подростков в двенадцать лет задумывается о подобных вещах. Но ты сделал странный вывод… хотя, если подумать, не такой уж и странный. Вполне логичный для ребенка. Ты спросил меня тогда, зачем учить изначальный язык, на котором говорила еще Сикста, если взывать к Свету можно даже молча.

Шенк улыбнулся. Тот вечер, проведенный наедине с учителем, у жаркого камина… Это было хорошее время.

— И вы ответили, что есть вещи, истинный смысл которых узнаешь, лишь когда приходит время.

— Значит, ты запомнил… И еше я сказал, что это время может и не прийти никогда.

— Как я понимаю, оно все же пришло?

— Все в жизни иногда случается… хотя поверь, сынок, я бы предпочел, чтобы знание изначального языка никогда не пригодилось тебе, как не воспользовались этой наукой сотни темпларов, прошедших обучение до тебя. Ну ладно… — Борох бережно взял одну из книг и бережно, словно она была из тончайшего стекла, опустил ее на стол перед Шенком. — Вот.., это очень древняя книга. Веками ее сохраняли избранные братья Ордена, переписывали начисто, если страницы начинали ломаться от старости. Здесь собрано то, что ты всегда считал истинным злом, посланным в наш мир самой Тьмой. Это магия — та малая ее часть, что была отобрана лично самой Святой Си кетой, — дабы в трудный час Свет мог призвать на помощь силы Тьмы. Тебе придется воспользоваться одним из заклинаний, записанных здесь, — чтобы создать портал, благодаря которому посланник сумеет оказаться в Арделле вовремя.

— Воспользоваться… магией? — Глаза Шенка расширились от удивления, а затем запылали гневом. — Это невозможно! И мне странно слышать, как магистр предлагает совершить подобное святотатство.

— Это нужно ради блага Ордена. — Голос Бороха зазвучал чуть жестче, а глаза, казалось, метали молнии, но внимательный наблюдатель мог бы увидеть в самой глубине выцветших, водянистых глаз старика настоящую боль. — Поверь, если бы имелся иной выход, мы воспользовались бы им. А сейчас… сейчас тебе предстоит раскрыть эту книгу. Ты должен быть готов произнести заклинание в тот момент, когда это будет необходимо. У тебя есть примерно декта или чуть больше на то, чтобы изучить заклинание портала… и на то, чтобы принять решение.

Голос старого магистра разом утратил жесткость, и теперь перед Леграном сидел просто очень усталый старый человек.

— Пойми, сынок… я не хочу неволить тебя. Знаю, это поручение не из приятных. Если не найдешь в себе сил выполнить его… что ж, может быть, отыщется кто‑то другой, кто сумеет воспользоваться древним знанием. Мы выбрали тебя не потому, что хотели причинить тебе боль. Просто ты лучше всех иных темпларов владеешь Знаками Силы, а они, что ни говори, все же в чем‑то сродни магии. Подумай, Шенк… у тебя есть время. Подумай — и если решишь принять этот груз, открой книгу.

Борох поднялся и медленно, тяжело шаркая по каменным плитам пола, покинул библиотеку. А темплар еще долго сидел словно в оцепенении и смотрел на лежащий перед ним том. Казалось, под толстым кожаным переплетом притаилась сама Тьма. Он думал о том, что все годы учебы его, как и других, уверяли, что Свет не приемлет Тьмы. Что магия есть зло и каждый, кто прикасается к ней, запятнан. Этих прикосновений Тьмы не отмыть, не отстирать — они останутся с человеком навсегда, до самой смерти. Его учили, что не бывает кристально чистых душ. Что капелька Тьмы есть в каждом… И если ведьма обращается к магии ради того, чтобы сотворить зло, — она должна умереть.