– Алана ждет ребенка. Моего ребенка! Надеюсь, твой визит не слишком ее огорчил.

– Не надейся. Она была вне себя от ярости, хотя и не подала виду. Прости меня, Николас! Я поступила опрометчиво, но…

– Больше сюда не приезжай, Мадлен, – жестко сказал Николас. – Мы с тобой уже попрощались.

– Да, – печально кивнула она. – Но мне все не верилось…

Она хотела взять его за руку, но Николас отшатнулся.

– Прощай, Николас! – еле слышно проговорила Мадлен.

Он учтиво приподнял шляпу и кивком велел кучеру ехать дальше. Для его бывшей возлюбленной эта встреча стала крушением последних надежд, а Николас позабыл про нее даже раньше, чем карета Мадлен скрылась из виду. Все его помыслы были о жене.

Николасу не терпелось рассказать Алане о своем примирении с матерью и поблагодарить ее за то, что она ему на многое открыла глаза.

Поэтому как только карета остановилась, Николас выскочил из нее и помчался к конюшне. У него созрел блистательный замысел. Он понял, как можно доказать Алане свою любовь!

Уже смеркалось, когда Алана наконец встала с постели и спустилась в гостиную. Неужели ей снова придется ужинать в одиночестве? Господи, она больше не выдержит этой муки!

Вечер был жарким, и слуги настежь распахнули все окна, чтобы хоть немного освежить помещение. В саду благоухали розы, которыми была обсажена дорожка, и их аромат наполнял гостиную.

Охваченная меланхолией, Алана вышла в сад и склонилась над розовым кустом, намереваясь сорвать пунцовый цветок, лепестки которого казались сделанными из мягкого бархата. Но неожиданно за ее спиной раздались шаги.

– Госпожа, вас просят выйти на парадное крыльцо, – сказал Эскью.

Его темные глаза почему-то смеялись.

– Просят? Кто просит? – Алана была удивлена тем, что важный, напыщенный дворецкий вдруг стал похож на озорного мальчугана. Сколько она его помнила, он никогда не позволял себе даже улыбнуться.

– Осмелюсь доложить, вас ожидает муж, госпожа, – бодро отрапортовал Эскью.

Алана ахнула и, подобрав подол, поспешила в дом. Николас вернулся!

Николас откровенно наслаждался потрясением жены, которая обнаружила во дворе целый табун лошадей.

– Это те кони, за которыми ты ездил в Северную Каролину? – растерянно проговорила она.

– Да.

Николас поднес руку Аланы к губам.

– Ты был прав, Николас. Лошади просто замечательные. Такие редко у кого есть, – восхитилась Алана.

– Был бы твой дедушка жив, я бы преподнес ему в дар этот табун, – серьезно произнес Николас, – и попросил бы твоей руки.

Глаза Аланы округлились от изумления, а к горлу подступил комок. Она так разволновалась, что не могла произнести ни слова.

Николас погладил ее по щеке.

– Но Заклинателя Волков нет в живых, и я обращаюсь прямо к тебе, Синеглазка. Надеюсь, ты меня не отвергнешь?

Никогда еще голос Николаса не звучал так ласково, так нежно.

Алана отвела взгляд, боясь, что еще немного – и она разрыдается.

– Двадцать лошадей – это очень большой выкуп, – пробормотала она, притворяясь, будто рассматривает породистых жеребцов и кобыл.

– Но ты согласна принять его, Алана?

– Зачем? Я ведь и так твоя жена.

– Да, но я хочу, чтобы ты меня еще и любила.

В словах Николаса не было ни тени издевки.

– Я давно тебя люблю, Николас, – просто ответила Алана.

– А почему я этого не замечал? – спросил он, заключая ее в объятия.

– Не знаю, – пожала плечами Алана.