Как мог незнакомец возыметь над ней такую огромную власть? Мало того, что он властвует над ее поступками, так ему еще удалось стать хозяином ее мыслей!

Алана сердито посмотрела на капитана, но он, судя по всему, потерял к ней интерес и вновь задремал, сдвинув фуражку на лоб.

По ногам дуло. Алана зябко закуталась в одеяло.

Как холодно!

Она вспомнила давнишний разговор с бабушкой. У них в селении была старуха, которая с утра до вечера охала и жаловалась на жизнь. Когда Алана удивилась этому, Лазурный Цветок объяснила, что в душе у старухи вечная зима.

Теперь, глядя на тусклый снег и голые деревья, с которых свисали сосульки, Алана с содроганием подумала, что она стала похожа на старую ворчунью, и неизвестно, вернется ли когда-нибудь в ее душу весна.

7

Шecтepкa лошадей резво бежала по ровной дороге. Алана и капитан Беллинджер были в пути уже три дня. Два из них прошли относительно спокойно – враги не объявляли перемирия, но и от открытых выпадов воздерживались.

Алана по-прежнему искала возможности сбежать, однако ей это не удавалось: капитан смотрел в оба.

По вечерам, когда они останавливались на ночлег, Николас отводил Алану в ее комнату, откуда она не должна была выходить до отъезда. Утром капитан усаживал девушку в дилижанс – и путешествие возобновлялось. Казалось, ему не будет конца.

Алана почувствовала на себе пристальный взгляд Николаса и припала к окну, чтобы не было соблазна бросить на него ответный взгляд.

Николас молча разглядывал профиль индианки. Заходящее солнце отбрасывало на него розоватые отблески, и это было так красиво, что у капитана захватило дух.

Он поспешил встряхнуться и сказал, обращаясь скорее к самому себе, а не к Алане:

– Еще немного – и будет станция. Там мы и заночуем.

Она повернула голову, и их глаза все-таки встретились. Но собрав все свои силы, Алана сумела вырваться из сладостного изумрудного плена и в который раз сказала себе, что этот человек не должен завладеть ее сердцем. Иначе – конец!

Когда она отпрянула и пугливо съежилась, Николас тихонько рассмеялся:

– А ты, оказывается, недурна собой, маленькая дикарка!

Вскоре показалась станция. Дилижанс остановился возле длинного одноэтажного здания. Не дожидаясь посторонней помощи, Алана спрыгнула на землю и побежала к крыльцу.

– Вам здесь понравится, капитан, – донесся до нее голос кучера. – У Бакнеров прекрасно кормят. Деликатесов, конечно, не будет, но еда вкусная.

– Мы завтра рано выезжаем? – спросил Николас, гораздо больше озабоченный тем, чтобы они поскорее прибыли на место назначения.

Кучер задумчиво погладил бороду.

– Да как обычно, с первыми лучами солнца, капитан. Постарайтесь не опаздывать.

Алана с опаской переступила порог почтовой станции. Чужая цивилизация обрушила на нее множество неизвестных вещей, назначение которых ей было непонятно, а непонятное часто пугает.

Она внимательно осмотрела комнату. Взгляд ее задержался на красном абажуре, на ковре, постланном на полу у камина, на блестящих медных кастрюлях и сковородках, стоявших рядком у стены возле плиты.

У нее возникло много вопросов, но она не осмеливалась задать их капитану, ведь он считал, что она не говорит по-английски, и пришлось бы признать, что она намеренно ввела его в заблуждение. Как же трудно было притворяться!

Алана совсем сникла и готова была провалиться сквозь землю от стыда, когда Молли Бакнер по-матерински улыбнулась им. Она чем-то напомнила Алане бабушку – то ли лукавым прищуром глаз, то ли жилистыми руками, привыкшими к каждодневной тяжелой работе.

– Как вы удачно приехали – я только что накрыла на стол, – улыбнулась миссис Бакнер, вытирая ладони о фартук.