– Дом твоего отца гораздо роскошней, Синеглазка, – порадовал ее капитан.

Алана не поверила:

– Разве такое может быть?

– Может. Тебе вообще предстоит узнать много нового, – с явным сожалением сказал Николас. – Но в Виргинии твоим обучением уже займется отец.

– Когда ты уезжаешь? – с дрожью в голосе спросила девушка.

– Как только сдам тебя на руки мисс Уикерс. Она любезно согласилась проводить тебя к отцу.

Тоска железным обручем сжала сердце Аланы.

– А зачем ты едешь в Вашингтон?

– Как зачем? Например, буду добиваться, чтобы в Бюро по делам индейцев помогли твоим соплеменникам, умирающим от голода в резервации.

Алана изумилась:

– Тебе жалко шайенов?

Николас ласково улыбнулся:

– Да, конечно. Но в основном я делаю это ради тебя, Синеглазка.

– А мы с тобой еще когда-нибудь увидимся? – печально спросила девушка.

– Разумеется! – нарочито бодро ответил капитан. – Мы же с тобой соседи.

Алана отвернулась, скрывая слезы. Она не представляла себе разлуки с Николасом. Всего за несколько недель, что они пробыли вместе, он стал для нее смыслом жизни.

16

Николас бросил мундир на кровать и расстегнул ворот рубахи. Путешествие страшно утомило его. Господи, когда же оно подойдет к концу?

Сев на край постели, капитан принялся снимать сапоги, но неожиданно раздался тихий стук в дверь.

На пороге стояла сухонькая женщина, одетая во все черное. Маленькие, по-птичьи круглые глазки, не мигая, смотрели на него из-за очков. Да и вся она напоминала птицу.

– Я Франсис Уикерс, – пугливо озираясь, сказала женщина. – Мы должны были с вами встретиться, капитан Беллинджер.

– Да, конечно, – с облегчением вздохнул Николас. – Милости прошу.

Мисс Уикерс нервно стиснула пальцы.

– С-спасибо, но… я, пожалуй, воздержусь… во избежание сплетен.

– Понятно. В таком случае давайте оставим дверь открытой. Пусть все видят, что здесь не происходит ничего предосудительного, – предложил Николас и, застегнувшись на все пуговицы, снова надел мундир.

Франсис Уикерс, подобно многим другим жителям Виргинии, благоговела перед Беллинджерами. И вот теперь хозяин Беллинджер-Холла предстал пред нею во плоти. Было от чего смутиться!

Мисс Уикерс осторожно переступила порог, но отойти от него так и не решилась. Застыв как изваяние, она пристально следила за Николасом, словно боялась, что он на нее набросится.

– Вы попросили меня в письме, – начала, теребя в руках платочек, мисс Уикерс, – сопроводить в Ферфакс некую Алану Кэлдвелл, капитан.

До Николаса только сейчас дошло, что старая дева смотрит на него как на потенциального насильника, и он поспешил отойти от нее подальше.

– Совершенно верно, мисс Уикерс. Когда вы намерены отправиться в путь?

Мисс Уикерс замялась:

– Видите ли… мне очень жаль, но после всего, что случилось, я не могу быть вам полезной.

– Не можете? – нахмурился Николас. – А мне казалось… я потому и попросил вас сопровождать мисс Кэлдвелл, что был наслышан о вашей самоотверженной работе с индейцами. И надеялся, что вы лишены этих предрассудков.

Франсис Уикерс вскинула голову и оскорбленно воскликнула:

– О каких предрассудках вы говорите, капитан? Я не имею ничего против происхождения мисс Кэлдвелл, но то, что произошло между вами, это… выходит за рамки допустимого! И вдобавок… вдобавок вы не постеснялись вынести свое грязное белье на всеобщее обозрение! На страницы «Миссури репабликан»!

– На какие страницы? – опешил Николас.