– А я рад, что у тебя теперь есть Николас. Он благородный человек.

Отец снова заключил Алану в объятия, и они долго стояли, стараясь оживить в памяти прежние чувства. Но, увы, утраченного не вернуть…

Алана отстранилась первой.

– Твои дети тебя, наверное, заждались. Иди к ним, папа, – сказала она, и Энсону словно вонзили в сердце кинжал.

Хотя дочь и пообещала его простить, ни о каком настоящем уважении с ее стороны не могло быть и речи. Равно как и о любви… Ему подсказало это его сокрушенное сердце…

– Я скоро приеду, – пообещал он и, поцеловав Алану в лоб, направился к двери.

Когда отец ушел, Алана еще долго стояла в гостиной, вспоминая свое детство. Как они были счастливы втроем: мама, папа и она!

Увы, пути назад не было. С годами ее трепетная, самозабвенная любовь к отцу померкла, и теперь она вполне могла обходиться без него.

Ей было его жаль. Годы унесли нечто хрупкое и драгоценное, что соединяло их. Но что поделаешь, если нельзя вернуть прошлое?

24

Холодный март сменился теплым апрелем. В воздухе уже пахло весной. Беллинджер-Холл пробуждался от зимней спячки. На лугу резвились новорожденные жеребята, щипали травку маленькие телята. Царственные белые лебеди скользили по зеркальной глади большого пруда, а за ними плыл целый выводок птенцов.

Алана прогуливалась по тропинке, наслаждаясь весенними ароматами. В кустах сирени жужжали пчелы, пересмешники громко пели, сидя на ветвях магнолий. Пройдя по парку, Алана очутилась во фруктовом саду и залюбовалась розовыми и белыми кронами цветущих деревьев.

За садом начинался лес. Алана уже знала, что в южных лесах полным-полно дичи. Олени здесь не боялись людей и охотно принимали пищу из ее рук. Для Аланы было открытием, что оленя можно приручить и превратить в домашнее животное.

Внезапно ее внимание привлек странный звук. Она обернулась и увидела павлина, который распустил веером свои роскошные перья и важно расхаживал возле стайки довольно невзрачных самочек.

Ускорив шаги, Алана подошла к изящному мостику, перекинутому через протоку, и посмотрела на свое отражение в воде. Да… ничего общего с бледной немочью, какой она была, когда приехала в Беллинджер-Холл! Она уже не сомневалась в своей красоте и надеялась, что Николас тоже сочтет ее привлекательной.

Алана каждый день подолгу поджидала Николаса у дороги, но он не появлялся, и от него не было никаких известий. Зато отец несколько раз приезжал в Беллинджер-Холл вместе с Дональдом. Элиза воздерживалась от встреч с Аланой, чему та была только рада.

С пруда Алана пошла к реке и долго любовалась медленным, плавным течением Потомака и красивым закатом. Домой она вернулась уже в темноте.

В доме было тихо и, как показалось Алане, тоскливо. Еще один день прошел без Николаса… Не только она, но и вся усадьба ждала хозяина, а он не появлялся.

Лилия уже легла спать, домочадцы последовали ее примеру.

Молодой месяц тускло освещал спальню. Алана незаметно погрузилась в забытье, и ей приснился страшный сон: она замерзла, превратилась в ледышку и понимала, что уже больше никогда не сможет согреться, жизнь вытекала из нее по капле… Жалобно всхлипнув, она взмахнула руками, отталкивая темную руку смерти, но кто-то вдруг обхватил ее за плечи, прижал к себе и прошептал голосом Николаса:

– Успокойся, Синеглазка! Это всего лишь сон. Я же обещал тебе, что ты больше никогда не будешь мерзнуть и голодать…

Алана проснулась и… увидела Николаса! Живого и невредимого! Он вернулся домой!

Она обвила руками шею мужа и притянула его голову к своей груди.

Он усмехнулся.

– Вот не думал, что мне так повезет! Обнаружить в своей постели столь соблазнительную женщину – об этом я, право, даже мечтать не смел! Я ведь был уверен, что ты у отца.