Рио-Педрас предстал на редкость непривлекательным поселком, беспорядочно разбросанным по длинному каменистому гребню, похожему на ящерицу, сбрасывающую кожу. Самое высокое место гребня увенчивалось большим компаундом из серого кирпича с двумя сторожевыми вышками, торчащими, как уши у ящерицы. Позади него в седловине гребня лепились друг к другу широкие крыши какого-то большого предприятия, вероятно, рудника. Дальше стоял по-настоящему безобразный деревянный дом, строительство которого в такой безлесной местности обошлось, наверное, в целое состояние.

Широкая улица связывала предприятие с компаундом и уходила дальше в пустыню. Стоял на другой стороне улицы, возвышался чуть ниже компаунда, католический храм с затейливой колокольней. Протестантская церковь, увенчанная единственным остроконечным шпилем, стояла уединенно в нескольких кварталах, прицепившись к плечу ящерицы. Остальные постройки поселка сгрудились вдоль улицы и ниже компаунда, словно ища защиты. Небольшой ручей убегал в пустыню и вскоре исчезал в песке.

Ничего не напоминало Хэлу Цинциннати. Ни одно здание, если не считать большого компаунда и церквей, не годилось бы для того, чтобы в нем поселить его лошадей, не говоря уже о маленькой сестричке.

Дилижансы проехали мимо большого склада у подножия гребня. Выше складов на каменистом утесе располагался компаунд. Со своего насеста на крыше дилижанса Хэл заметил несколько кирпичных хижин, разбросанных вдоль высыхающего ручья за пределами складской территории.

Над горами собирались грозовые тучи, запахло влагой. Скоро будет дождь, и порядочный, судя по тому, с какой быстротой надвигались тучи. Может быть, предстоящего дождя хватит, чтобы наполнить ручей жизнью.

Дилижансы постепенно поднимались вверх по улице, миновав группу хижин в переулке, еще более отвратительных, чем те, что стояли на берегу ручья. Несколько женщин неряшливого вида замахали руками и с надеждой выстроились перед лачугами. Конечно, шлюхи.

Хэл поймал себя на том, что ищет среди них светловолосую голову Виолы, и резко отвернулся. Его сестра, конечно, ни в коем случае не могла пасть так низко. Он порадовался, когда дилижансы остановились в соседнем квартале, и быстро сошел на землю.

Повернувшись к конвойному, Хэл спросил его, знает ли он, где поселилась Виола после смерти Росса. Тот ответил, что знает. Хотелось надеяться, что она все еще живет здесь как независимая вдова, а не как падшая женщина.

– Где дом моей сестры? – уточнил Хэл.

– Сразу же за складами, вниз по ручью. Вы его не пропустите: там перед дверью растут желтые розы.

Цветы? Похоже на Виолу.

– Спасибо. Счастливого обратного путешествия.

– Вам того же, приятель. Ваш саквояж я отдам нашему служащему, он подержит его у себя, пока вы не вернетесь.

Хэл быстро пошел по улице, осматриваясь вокруг. Двое грязных рудокопов в ленивой позе стояли у салуна, разговаривая с каким-то очень встревоженным картежником. Завидев Хзла, шлюха покачала бедрами и хотела с ним заговорить, но замолчала, встретив его сердитый взгляд. От нее разило потом и чем-то еще похуже, и Хэла передернуло.

Он бросил угрожающий взгляд на большой складской двор и вывеску – «Донован и сыновья».

Потом, пообещал он себе. Потом. Если этот погонщик погубил Виолу, его склады еще до наступления ночи превратятся в груду пепла.

Показалась жалкая кучка кирпичных лачуг. Взгляд Хэла посветлел при виде единственной лачуги, которую украшали розы.

Он быстро подошел к хижине и остановился. Маленькая лачуга имела единственное окно, которое было разбито.