Виола знала, что отец с матерью не примут ее замужество с легкостью. Но честно говоря, ее не очень-то интересовало, что они подумают, учитывая, как они обращались с Хэлом. Мать своим предательством не раз подвергала риску жизнь Хэла. И с отцом, который завел привычку бить тростью своего сына по поводу и без повода, Виола не хотела иметь ничего общего.

Сегодня и навсегда Уильям для нее важнее всего. Она снова помолилась за то, чтобы стать ему хорошей женой. Падре Франциско очень помог ей в последнюю неделю, подробно объясняя на своем старательном английском, что такое семейная жизнь и как вырастить детей в вере Уильяма.

– Подумай только, Хэл, – шутливо говорила она, – когда-нибудь и ты будешь одеваться, собираясь к венцу.

Тот скривился.

– Никогда. Теперь Линдсеев больше чем достаточно и без моего вклада. Пусть отец рассчитывает на своих племянников в смысле производства следующего поколения.

Виола подняла брови, Сара кончила расправлять складки ее шелковой юбки.

Неужели Хэл испытывает отвращение ко всем планам отца? Даже к детям?

– Ты можешь влюбиться, и тебе захочется прожить с нею всю жизнь, – мягко промолвила она.

Хэл фыркнул.

– Я никогда не доставлю отцу такого удовольствия. Он никогда не увидит, что я дал себя стреножить и выращиваю для него внуков. Подобному не бывать.

– Будь осторожен со своими словами. А вдруг тебе придется?

Хэл покачал головой.

– Нет, ни в коем случае.

– Пора, миссис Росс, – объявил Абрахам, сунув часы в карман.

Сердце Виолы переполнилось радостью. Сара отошла от нее и улыбнулась.

– Желаю счастья, миссис Росс.

– Спасибо, Сара. – Она обняла подругу и взяла брата за руку. – Готов?

– Я уже давно готов, – проворчал Хэл и повел ее.

Они подошли к маленькой церкви, которую ради такого случая украсили розами. Ярко горели свечи. Святая Мария Гваделупская и святой Франциск Ассизский словно улыбались из своих ниш. Когда Виола вышла вперед, мексиканский оркестр – трубы, скрипки и гитары – грянул замечательную мелодию «Свадебного марша» Мендельсона.

Все скамьи в церкви заполнились до отказа, гости стояли вдоль стен и у дверей. Мистер и миссис Грэм смотрели на церемонию с передней скамьи, а самая лучшая шляпа миссис Смит колыхалась сзади, рядом со шляпкой Лили Мей. Вместе с братьями Макбрайдами сидели Карсон и Лоуэлл, кавалерийские офицеры демонстрировали яркую голубизну своих мундиров. Люди Уильяма вернулись из форта Макмиллана раньше, чем ожидалось, не потеряв ни одного человека и ни одного мула. Еще больше народу собралось снаружи, у входа.

Виола увидела Уильяма сразу, как только вошла в церковь. В прекрасном черном костюме он выглядел великолепно, если не считать заплывший подбитый глаз. Глаза его блестели, и он нежно улыбался ей.

Уильям и Хэл относились друг к другу с уважением. И как рад Уильям, что рядом с ним стоит Эванс.

В церковь проскользнули Абрахам и Сара. Абрахам со своей растянутой лодыжкой передвигался все лучше и лучше.

Свадьба с Уильямом совсем не походила на ее первую свадьбу, когда обряд провел мировой судья – пьяный дружок Эдварда – в своей гостиной.

При виде Уильяма сердце ее озарила радость. Она потащила Хэла по проходу между скамьями, шествуя все быстрее и быстрее, а когда подходила к Уильяму, то уже почти бежала. Тихий смех прошелся по церкви, и даже падре Франциско стало, кажется, смешно. А ей все равно, что они думают.

Хэл и Уильям обменялись мужскими взглядами, и Хэл вручил ее жениху. Накануне вечером она подслушала их разговор о том, что Хэл будет и чего не будет терпеть в муже сестры. Поскольку Уильям намеревался исполнить все его ожидания и даже больше, мужчины пришли к полному согласию, что случалось теперь все чаще и чаще.