По какому-то неоспоримому праву, Агнесс всегда и везде оказывалась первой, а ее проблемы – более важными. И Жозе, которая с младших классов никому ни в чем не уступала, всегда «пропускала вперед» свою подругу.

– Ты тоже рухнешь, когда узнаешь, зачем ты мне нужна.

– Ну и кто первый будет рухать?

– О господи, Агнесс, я ухожу от Марка! Мне нужна твоя машина!

– Круто! Но у меня круче! Я вечером приеду, расскажу. А сейчас – пакуй вещи.

– Вот как раз вечером мне ни в коем случае нельзя быть здесь.

– Я не могу-у! Мне надо командировку оформлять… Ага, бегу! – сказала она кому-то мимо телефона. – Все, Жозе, я – с тобой. Душой и тельцем. Но – мысленно. – И бросила трубку.

– Ну вот, Сицилия… – Жозе обняла любимую кошку. – Остались мы с тобой одни. Давай собирать вещи?

Сицилия выгнула спину: никому не позволялось трогать ее за роскошные белые бока, кроме Кохи. Иногда, в виде исключения она разрешала Жозе вычесывать шерсть, но сейчас, как будто, об этом речь не шла, поэтому она запрыгнула на высокий шкаф, выражая полное презрение к чужим проблемам. Жозе вздохнула и стала думать: с чего же начинать?

…С Агнесс они познакомились пять лет назад и с тех пор поняли, что ближе друг друга у них никого нет, не было и, скорее всего, не будет. Последнее утверждение чаще всего провозглашалось, когда у кого-то случался очередной провал на личном фронте. Но отчасти это была правда: они сошлись на каком-то массовом мероприятии, когда Жозе была просто студенткой второго курса, а Агнесс уже начинала работать журналистом, и больше не расставались. Это была дружба с первого взгляда: у них оказались абсолютно одинаковые вкусы. Во всем. Абсолютно во всем, без исключения.

Внешне Агнесс представляла собой изумительное зрелище: тоненькая фигура подростка, с короткой стрижкой и полным отсутствием женских форм в их традиционной привлекательной величине, она была очень симпатичная на личико, такое же остренькое и маленькое, как она вся. Агнесс напоминала мальчика-ангелочка, из тех пареньков, кого обычно не любят одноклассники, но обожают бабушки. Жозе, хоть и была девушкой хрупкой, но рядом с Агнесс смотрелась, как старшая сестра…

Первое время подруги не могли справиться с проблемой одинакового выбора мужчин. Кое-как миновав этот камень преткновения, и то благодаря своевременному появлению Марка в жизни Жозе, они продолжили общаться, в основном «зажигая» по клубам, в которых Агнесс принимали как почетного клиента. Она никогда (!) не предлагала заплатить за себя, возлагая эту обязанность целиком и полностью либо на Жозе, либо на хозяев заведения. Это был ее серьезный минус. Она не любила платить деньги, и, если появлялась хоть какая-то возможность проскочить за чужой счет, никогда ее не упускала.

Однажды Жозе в сердцах сказала ей, что та напоминает своими замашками известного шведского персонажа по имени Карлсон. Агнесс хохотала как сумасшедшая, а потом заявила, что это была ее настольная книга в детстве.

Но больше всего страдали продавцы парижских магазинов. Когда веселые подружки заходили в какой-нибудь недорогой бутик, то, совершенно не сговариваясь, они бежали к одной и той же вещи и начинали терзать ее, потому что каждой хотелось именно такую. Потом они обе бежали в другую сторону, но опять с астрономической точностью выбирали один и тот же товар, к радости продавцов, которые уже предвкушали, как у них купят все, причем в двойном объеме. Но нет. По какому-то молчаливому сговору Агнесс и Жозе через час – другой оставляли все выбранные вещи на кассе и уходили, так и не решив, кто что будет носить.

Один раз Жозе присмотрела себе очаровательные босоножки (у нее была слабость к хорошей обуви) и тут, как на грех, в магазин зашла Агнесс.