Loading...
Изменить размер шрифта - +
.. ничего.

Он вернулся обратно. Он почувствовал стол под своими руками, свою ладонь на щеке. Он поднял голову и моргнул, глядя на свет лампы. Он пошевелил ногами. Они не затекли. Когда-нибудь ему надо будет исследовать аномалии восприятия времени в той атмосфере чужеродной мысли.

Он испытал удар - от своего провала.

Он закричал, хрипло, и протянул руки к Зине. Она лежала совершенно неподвижная, совершенно мертвая. Он прикоснулся к ней. Она была окоченевшей. Окоченение подчеркнуло кривую улыбку в результате травм, которые нанес Людоед ее двигательным центрам. Она выглядела смелой, печальной и полной сожаления. Глаза Горти горели.

- Ты выкопаешь яму, понимаешь, - проворчал он, - и ты опустишь в нее это, и засыплешь его. А затем что ты, черт побери, делать с остальной своей жизнью?

Он почувствовал кого-то возле двери. Он вынул носовой платок и вытер глаза. Они все еще пекли. Он выключил настольную лампу и подошел к двери. Солум.

Горти вышел, закрыл за собой дверь и сел на ступеньку.

"Что, так плохо?"

- Похоже, что да, - сказал Горти. - Я - пожалуй не думал, что она останется мертвой до этого момента. - Он подождал минутку, а потом сказал хрипло: - Поговори со мной, Солум.

"Мы потеряли примерно треть наших странных людей. Каждого в радиусе двухсот футов от этого твоего удара."

- Пусть упокоятся с миром. - Он посмотрел на стоявшего над ним зеленого человека. - Я действительно имею в виду, Солум. Я не просто так сказал.

"Я знаю."

Молчание.

- Я не чувствовал себя так с тех пор как меня выгнали из школы за то, что я ел муравьев.

"А зачем ты это делал?"

- Спроси у моих кристаллов. Когда они работают, они создают чертовскую нехватку муравьиной кислоты. Я не знаю почему. Я не мог не есть их. - Он принюхался: - Я чувствую их запах сейчас. - Он наклонился и снова принюхался. - У тебя есть огонек?

Солум дал ему зажигалку, зажег ее.

- Я так и думал, - сказал Горти. - Наступил прямо на муравьиную кучу. - Он взял оттуда щепотку и просеял ее на свою ладонь. - Черные муравьи. Маленькие рыженькие намного лучше. - Медленно, почти неохотно, он перевернул руку и стряхнул мусор. Он отряхнул руки.

"Идем в столовую, Горти."

- Да. - Он встал. На его лице была растерянность. - Нет, Солум. Ты иди вперед. Мне нужно кое-что сделать.

Солум грустно покачал головой и пошел. Горти вернулся в трейлер, нашел в темноте дорогу к задней стенке, где Людоед хранил свои лабораторные препараты.

- Она должна быть где-то здесь, - пробормотал он, включал свет. Соляная, серная, азотная, уксусная - ага, вот она. - Он взял бутылку муравьиной кислоты и открыл ее. Он нашел кусочек ваты, смочил его в кислоте и прикоснулся языком. - Вкусно, - пробормотал он. - А это что? Рецидив? - Он снова поднял кусочек ваты.

- Это _т_а_к_ хорошо пахнет! Что это? А мне можно немного?

Горти сильно прикусил язык и повернулся.

Она вышла на свет, зевая.

- Надо же было мне уснуть в таком странном месте... Горти! Что случилось? Ты - ты плачешь? - спросила Зина.

- Я? Никогда, - сказал он. Он обнял ее и зарыдал. Она обнимала его голову и принюхивалась к кислоте.

Спустя некоторое время, когда он затих, и когда у нее был свой кусочек ваты, она спросила:

- В чем дело, Горти?

- Мне нужно много рассказать тебе, - сказал он мягко. - В основном о маленькой девочке, которая была чужаком, пока не спасла страну. А потом собралось что-то вроде международного гражданского комитета, который позаботился о том, чтобы она получила свои документы и мужа в придачу. Удивительная история. По-настоящему артистическая...

Часть письма:

"...в больнице, просто отдыхая, малыш Бобби. Я думаю, что у меня просто было переутомление. Я ничего не помню. Мне сказали, что я вышла из магазина однажды вечером и меня нашли блуждающей по улицам четыре дня спустя.

Быстрый переход