— Арми Арчерд был бы необычайно рад, пронюхав о такой сенсации.

— Ага. И Рубенс вышвырнул бы меня с площадки в два счета, — он попытался скрыть горечь, заключавшуюся в этой фразе.

Дайна взглянула на него.

— Почему бы тебе не выражаться ясней. Он открыл рот, собираясь сказать что-то в ответ, но вместо этого судорожным движением поднес к губам стакан.

После некоторой паузы Джордж произнес:

— Ты заблуждаешься, если думаешь, будто я считаю, что ты попала в картину прямиком из постели Рубенса.

— Я думаю о том, — раздельно и отчетливо сказала Дайна, — как ты обошелся со мной тогда во время съемок. Джордж поставил пустой стакан на ее столик.

— Сегодня нам удалось сделать немного. — Он провел пальцами по ободку стакана, и тот отозвался легким визгливым звуком. — Очень нервная обстановка. Все чувствовали себя неуютно, точно не в своей тарелке.

Это прозвучало как извинение, пусть и весьма туманное.

— Садись, — пригласила его Дайна.

В гриме или без него Джордж был замечательно красивым мужчиной, хотя он не обладал внешностью типичной для актера Голливуда. Его грубо очерченные черты вызывали образы звезд тридцатых и сороковых годов. На открытом овале лица выделялись темные, глубоко посаженные глаза, придававшие ему вечно сонное выражение. Во время съемок он одевал небольшой парик.

Подождав, пока Джордж закажет новые порции алкоголя для них обоих. Дайна сказала:

— Я огорчилась, услышав, что произошло между тобой и Ясмин.

— Ну да, впрочем, ничего страшного не произошло. Просто конец мимолетного увлечения.

Когда принесли их заказы, Джордж, долгое время внимательно наблюдавший за девушкой, вдруг заявил.

— Я — гомосексуалист.

Дайна от неожиданности поставила стакан с «Бакарди» назад на столик.

— Я не знала этого.

— Да в общем-то никто не знает, за исключением Ясмин. — Он принялся поигрывать пластиковой палочкой для перемешивания коктейля, постукивая ей о стенки стакана. — Когда я увидел ее, то подумал: «Черт возьми, может она — та самая девушка, которая способна изменить меня». — Он пожал плечами. — Однако я ошибся. Мне кажется, невозможно переделать человеческую природу. — Придерживая палочку пальцем, он отхлебнул виски и заглянул внутрь стакана. — Раньше я разбавлял виски содовой, но потом перестал. — Он неожиданно поднял голову. — Знаешь почему? Проходило слишком много времени, прежде чем я напивался. — Он сделал еще один большой глоток. — Теперь мне это удается быстрей. Гораздо быстрей.

Дайна пожала плечами.

— Если ты несчастлив...

Джордж прервал ее, отрицательно покачав указательным пальцем.

— Нет, нет. Ты путаешь несчастье со злостью. Я вырос в большой семье: у меня четверо братьев и трое сестер. Все они женаты или замужем ... счастливо или нет, какая разница? Главное то, что находясь в браке или будучи разведенными, они следуют по узкой и безопасной тропинке. Каждый раз, когда мы все вместе собираемся на Рождество в большом родительском доме в Нью-Мексико, мне начинает казаться, что я вот-вот умру. — Допив виски, он жестом приказал официанту принести новую порцию. — Но знаешь, что самое любопытное? Меня все равно тянет домой и хочется чем-то порадовать родителей. Слава богу, они не знают, кто я такой, иначе бы это убило бы их. Мой отец по-прежнему настоящий мужчина, хотя ему уже за семьдесят. Поэтому, приезжая в Анимас, я слоняюсь по городу с чувством вины в душе.