— А Найджел? Как же он? Ведь они все вместе приехали в Лондон. Разве он не являлся для них таким же братом?

— Можно сказать и да, и нет. Они все были тесно связаны, но Найджела обижала особая музыкальная близость между Крисом и Найджелом. Вместе они сочиняли волшебную музыку. Как это можно объяснить? Никак. Однако Найджел не хотел успокаиваться. Бывало, он приходил ко мне и жаловался: «Они что-то замышляют у меня за спиной. Им хочется избавиться от меня». Вначале я пытался разубедить его, но потом плюнул. Он хотел слушать только себя и тех, кто поддакивал ему. — Силка вновь покачал головой.

— Старина Найджел был сумасшедшим в те первые дни. По два-три раза каждую неделю мне приходилось вытаскивать его из дома то одной, то другой подруги, когда их приятели или мужья ловили его на месте преступления со спущенными штанами. — Он усмехнулся. — Этому мерзавцу все было нипочем. Он был ненасытен, когда дело касалось женщин. То есть, разумеется, это в определенной степени было свойственно каждому из них, но Найджел отличался от остальных. У него это выражалось в более глубокой и, — он пожал плечами, — в патологической, возможно это слово наиболее правильно, форме. Как бы там ни было, он не оставлял меня без работы. — Глаза Силки затуманились. — Потом Ион умер. — Вздохнув, он вручил Дайне готовый пропуск. — Пожалуйста. — Та взглянула на фотографию и, увидев, что она вышла совсем неплохо, прилепила ее к карточке.

— Ив группе произошли изменения, — сказала та. — Из того, что я слышала, кажется, это было неизбежно, не так ли? Все публичные выходки, принесшие группе в самом начале такую известность, были делом рук Иона.

Силка уже начал собирать свое имущество.

— Все знали только то, что мы хотели, чтобы они знали. Ион очень часто был настолько обдолбан, что просто не мог выдумать что-либо. Тай нашептывала ему на ухо свои мысли. Никто, включая меня, не знает, какие из этих идей принадлежат ей, а какие — ему. Я думаю, что она и сама вряд ли может сказать на этот счет что-либо с уверенностью. Наверно, так всегда бывает с новыми идеями. Однажды утром ты просыпаешься и говоришь: «Черт возьми, какая великолепная мысль!», но эта мысль синтезирована из того, что ты слышал, видел, почувствовал, понял и, наконец, с чем имел дело.

Слушая его, Дайна изумленно спрашивала себя, почему человек, говорящий, думающий и чувствующий так, как Силка, работает телохранителем у популярнейших рок-музыкантов в мире.

— Этим-то мы и отличаемся от всего остального на нашей планете, да, Силка? У нас есть возможность иметь дело со всем чем угодно.

Дайна отправилась в город в роскошном лимузине с шофером, беспрекословно выполнявшем любое ее указание, пока «Хартбитс» в полном составе давали интервью корреспондентам «Роллинг Стоун».

Свернув налево к Гайду, они пробирались через Рашн Хилл, направляясь в нижнюю часть города, которую Дайна разглядывала из окна. Мимо прогромыхал фуникулер. Дайна издалека услышала приглушенный звон сигнального колокольчика, но к тому времени, когда ей пришло в голову опустить матовое стекло, вагон уже скрылся, перевалив через гребень холма. Дайна знала, что его маршрут пролегает до Жирардели-сквер, где, высадив пассажиров, он развернется и начнет карабкаться вверх по крутому склону к Юнион-сквер.

За окном промелькнули Валлейо и Грин, потом лимузин вновь поднялся на гребень. Уличный музыкант, которого Дайна приметила из окна отеля, куда-то ушел, но улицы, полные людей, показались ей дружелюбными и приветливыми, как и при взгляде с высоты.