— Сверните здесь, — сказала Дайна, когда они добрались до Юнион-стрит. Лимузин послушно повернул на запад.

На протяжении трех кварталов по обеим сторонам улицы тянулись излюбленные Дайной крошечные магазинчики, где продавали самую немыслимую одежду, художественные лавки-выставки и небольшие ресторанчики.

Она попросила водителя остановиться возле лавки «Элейн Шен», где по случаю ее появления тут же началась страшная суета. Там ей подали горячий чай из душистых трав и устроили перед ней демонстрацию платьев, юбок, блузок и свитеров всех фасонов и моделей.

Посетители тут же потеряли всякий интерес к товарам на полках и, столпившись вокруг Дайны, засыпали ее вопросами о Крисе и фильме, наперебой прося оставить автограф на обрывках оберточной бумаги. Сгорая от возбуждения и шумно дыша, они изо всех сил старались хоть кончиком пальца прикоснуться к ней, будто она была космическим пришельцем со скользкой чешуей вместо кожи. Дайна почувствовала необычайный прилив сил.

Только когда сама Элейн Шен, вынырнув из недр лавки, выставила всех зевак за дверь, у Дайны появилась возможность выбрать себе что-нибудь; Элейн прекрасно знала, как услужить столь важной клиентке.

Очутившись на улице вместе со свертками — она купила пару шелковых платьев, сатиновую блузку и чудный пиджак цвета спелого винограда — Дайна с размаху налетела на худощавого, женоподобного мужчину в темных очках, фуражке с козырьком и в светло-серой форме.

— Я могу вам помочь?

Услышав высокий музыкальный голос, Дайна поняла, что перед ней вовсе не мужчина, а женщина. Незнакомка обаятельно улыбнулась.

— Пожалуйста. — Протянув одну руку за сверками, другой собеседница Дайны указала на продолговатый серебристый «Линкольн», припаркованный у тротуара. Это был не тот автомобиль, на котором Дайна приехала сюда.

— Где моя машина? — осведомилась она.

— Пожалуйста, — повторила женщина в форме, легонько потянув Дайну за собой к машине. — Ваше лицо слишком хорошо известно, чтобы вы могли так подолгу разгуливать по улице.

Дайна убедилась в ее правоте, когда, осмотревшись по сторонам, обнаружила, что все прохожие, едва завидев ее, останавливаются, так что уже успела собраться целая толпа. С легким трепетом она подумала, что ее известность начинает даже затмевать огни Сан-Франциско. Женщина в форме вновь обратилась к ней просящим тоном, убеждая, что ей опасно находиться на улицах одной.

Дайна кивнула.

— Ладно. — Она отдала женщине свои покупки и, юркнув в открытую заднюю дверцу, оказалась в затемненном прохладном салоне.

Салон этот скорее походил на миниатюрную гостиную. Вместо обычных сидений стояли три мягких вращающихся кресла из кожи и красного дерева. В промежутках между ними Дайна увидела бар, телевизор, ванночку для ног на полу в дальнем углу и книжную полку, заставленную дорогостоящими изданиями, среди которых присутствовали «Питер Пэн», «Братья Карамазовы», «Лолита» и полное собрание сочинения Гарсии Лорки. «Странный набор», — подумала Дайна. Однако, каким бы странным он ни был, его владелец, располагавшийся на кресле у противоположной дверцы, показался ей еще более удивительным.

Над узким вытянутым лицом незнакомца красовалась обширная плешь, величиной в полголовы, обрамленная седыми прядями, зачесанными назад, а не наверх, как бывает у иных мужчин, пытающихся таким нелепым способом прикрыть лысину.

Широкий морщинистый лоб и бронзовая кожа хозяина «Линкольна» напомнили Дайне изображение Пикассо на чудесном черно-белом снимке, виденном ею однажды. Впрочем, на этом сходство заканчивалось, ибо, в отличие от великого художника, на лице незнакомца, чей возраст, как прикинула Дайна, составлял лет семьдесят, не было и следа глубоких линий.